Вечерами мы разбивали лагерь. Ронан со своими людьми действовал с военной четкостью. В считанные минуты вырастали палатки, разводились костры, выставлялись дозоры. Мы ужинали у огня простой солдатской едой — похлебкой и жареным на вертеле мясом. Эта суровая походная жизнь, как ни странно, давала мне чувство покоя. Здесь, под открытым небом, в окружении верных мне людей, я чувствовала себя в большей безопасности, чем в огромных, полных призраков залах Вороньего Утеса.

Кассиан в этой новой обстановке оставался верен себе. Он был молчаливым, отстраненным наблюдателем. Но его молчание больше не было тяжелым. Оно стало… содержательным. Он замечал все.

— Обратите внимание на цвет почвы на том склоне, — мог сказать он, когда мы проезжали мимо очередного заброшенного поля. — Она богата глиной. Пшеница здесь будет расти плохо, а вот гончарное ремесло могло бы процветать.

Или, глядя на руины старой сторожевой башни на вершине холма:

— Построена во времена короля Арманда. Типичная кладка того периода. Отсюда контролировали всю долину. Стратегически важное место, зря его забросили.

Он был ходячей энциклопедией, и я с жадностью впитывала его знания. Это были не отвлеченные философские беседы, как в библиотеке. Это были практические уроки по географии, истории и экономике моих собственных земель.

Однажды вечером, когда мы сидели у костра, глядя на звезды, я решилась задать ему более личный вопрос.

— Архимаг, вы, должно быть, много путешествовали. Вы видели другие страны, за пределами Аквитейна?

Он долго молчал, глядя на огонь.

— Да, — наконец ответил он. — Я видел многое. Я видел города из белого камня в южных пустынях, где знание ценится выше золота, а библиотечные башни выше королевских дворцов. Я видел ледяные фьорды на севере, где люди живут на кораблях и поклоняются иным, суровым богам. Я видел Великий Лес на востоке, такой древний, что деревья в нем помнят времена, когда в этом мире еще не было людей.

Он говорил своим обычным, ровным голосом, но я слышала в нем отзвуки дальних странствий. Мир за пределами моего маленького герцогства был огромен и полон чудес.

— Вы спрашиваете о других мирах, герцогиня, — он вдруг посмотрел на меня, и его глаза в свете костра казались почти черными. — Но все ваши мысли здесь, на этой земле. Вы смотрите на звезды, а думаете о том, будет ли завтра дождь и не повредит ли он озимым. Вы уже мыслите не как путешественник. Вы мыслите как правитель.

Его слова поразили меня своей точностью. Это было правдой. Мой горизонт сузился до границ этого клочка земли, но внутри этих границ он стал бесконечно глубоким.

На четвертый день пути мы въехали во владения барона Эврара де Виньона. И я сразу увидела разницу. Поля были ухожены. Дома в деревнях — крепкими, с аккуратно сложенными поленницами у стен. Люди, работавшие на полях, кланялись нам не со страхом, а с уважением. Здесь был хозяин.

Замок барона был небольшой, но крепкий. Неприступная крепость, а не дворец. Нас встретил сам хозяин. Это был высокий, седой старик с окладистой бородой и ясными, честными голубыми глазами. Он с трудом спустился с крыльца, опираясь на руку молодого оруженосца, и преклонил колено.

— Ваша светлость! — его голос дрожал от волнения. — Наконец-то! Стены этого замка не видели свою госпожу слишком долго. Я уже стар и думал, не доживу до того дня, когда Вороний Утес снова расправит крылья!

Его прием был по-отечески теплым и искренним. Нас накормили сытным ужином, разместили в лучших комнатах. Я чувствовала, как спадает напряжение долгого пути. Я была среди друзей.

Вечером барон пригласил меня в свой кабинет — небольшую, заставленную оружием и охотничьими трофеями комнату.

Он первым делом официально подтвердил свою верность и клятву служить дому де Валуа.

— Моя дань будет в вашей казне через неделю, до последнего медяка, — твердо сказал он. — Я рад, что она наконец-то пойдет на пользу герцогству, а не на… — он замялся, — …не на прихоти столичных ювелиров.

Это была моя первая политическая победа. Я заручилась поддержкой одного из ключевых вассалов. Но затем лицо старика стало серьезным.

— Я рад вашему приезду, дитя мое, — сказал он, переходя на более отеческий тон. — Но я обеспокоен. Ваш путь лежит дальше, к Монфору.

— Я должна потребовать с него то, что принадлежит мне по праву, — ответила я.

— Да, должны. Но будьте осторожны. — Он подался вперед, и его голос стал тише. — Этот человек — не просто жадный шакал, каким его многие считают. Он — волк. Умный, жестокий и амбициозный. За те годы, что вы были… нездоровы, он сильно укрепился. Он вдвое увеличил свою личную гвардию, наняв наемников. Он тайно собирает пошлину с купцов на перевале, хотя не имеет на это права. Он силен, у него больше людей, чем вы думаете, и его амбиции не знают чести. Он не отдаст власть и деньги без борьбы.

Старый барон снабдил меня бесценной информацией. Той, которой не было ни в одной книге. Он дал мне знание о моем враге.

Я слушала его, и тепло гостеприимного замка сменялось холодком грядущей схватки. Я заручилась поддержкой первого союзника, но впереди меня ждала встреча с настоящим хищником.