— Но это опасно, ваша светлость! — возразил Гидеон. — Вы окажетесь в его замке, в его власти!

— Я буду не одна, — ответила я и повернулась к молчаливой темной фигуре, которая все это время сидела у камина, слушая нас. — Архимаг. Вы прибыли в мои земли, чтобы наблюдать за их состоянием. Нет лучшего способа сделать это, чем увидеть все своими глазами. Я была бы весьма признательна, если бы вы почтили мой скромный кортеж своим присутствием.

Я бросила ему вызов, облеченный в форму вежливой просьбы. Я открыто использовала его как политический щит. Присутствие личного советника короля, Архимага, в моем кортеже превращало мой визит из простого объезда в королевскую инспекцию. Ни один вассал не посмел бы проявить враждебность в его присутствии.

Кассиан медленно поднялся и подошел к столу. В его грозовых глазах я увидела искорку… сухого веселья. Он прекрасно понял мою игру.

— Разумеется, герцогиня, — произнес он своим ровным голосом. — Моя миссия — наблюдать. Я не могу и желать лучшей возможности для этого. К тому же, я давно не путешествовал по северным землям. Говорят, осень здесь особенно красива.

Он согласился. Мой план был принят.

Гидеон, все еще бледный от страха, принялся составлять списки необходимого для путешествия. Ронан отправился отбирать лучших из лучших для почетного эскорта — он должен был быть достаточно внушительным, чтобы демонстрировать силу, но не настолько большим, чтобы выглядеть как армия вторжения.

Я осталась одна перед картой. Мой палец прочертил маршрут. Сначала — к барону де Виньону, старому и верному другу дома де Валуа. Затем — к юной баронессе де Ланже, чья мать была моей фрейлиной. Я соберу вокруг себя лояльных вассалов. Я приеду в замок Монфора не одна, а в окружении его же соседей. Я создам политическую изоляцию вокруг него.

Это была опасная игра. Игра на нервах, на традициях, на политическом блефе. Я больше не оборонялась в стенах своего замка. Я выходила на охоту. Охоту на змей, что расплодились в моей траве. И я чувствовала странное, пьянящее возбуждение. Та его часть, что ужасала меня в себе, — холодная, расчетливая часть, унаследованная от Изабеллы, — теперь была моим главным оружием. Я училась быть не просто правителем. Я училась быть хищником.

Какой гениальный и дерзкий план! Как вы оцениваете идею «герцогского объезда»? Это блестящий политический ход, который загонит мятежного барона в угол, или опасная авантюра, которая поставит Изабеллу в еще большую зависимость от Кассиана?

Она выходит на охоту! Больше никакой обороны — только нападение. Чтобы следить за каждым ходом в этой опасной политической игре, подписывайтесь на автора!

До новой интриги!

Глава 30. Клятва верности

Наш отъезд из Вороньего Утеса был обставлен со всей возможной торжественностью, на которую только было способно мое обедневшее герцогство. Двадцать гвардейцев, отобранных лично сэром Ронаном, в начищенных до блеска, хоть и побитых в боях, доспехах, выстроились во дворе. Их лошади были вычищены, сбруя — смазана. За ними — несколько слуг и небольшой обоз с палатками и провизией, которым командовал один из помощников Гидеона. В центре этого скромного кортежа была я, в своем строгом дорожном платье из темно-зеленого сукна, и Кассиан, чья черная фигура на вороном жеребце выглядела как всегда элегантно и чужеродно.

Мастер Гидеон, оставленный управлять замком в мое отсутствие, провожал меня у ворот. На его глазах стояли слезы.

— Храни вас боги, ваша светлость, — прошептал он, целуя мне руку. — Возвращайтесь с победой.

— Я вернусь с деньгами для казны, мастер Гидеон, — ответила я с легкой улыбкой. — А это и будет победа.

Ворота со скрипом отворились, и мы выехали. Я впервые покидала свой замок не для короткой инспекции, а отправляясь в настоящее путешествие, в политическое плавание по мутным водам феодальных отношений.

Первые дни пути были наполнены новыми впечатлениями. Я жадно впитывала облик своих земель, который до этого видела лишь на карте. Осень уже вступила в свои права. Леса по склонам холмов полыхали золотом и багрянцем, воздух был прозрачным и холодным, а по утрам нажухлую траву покрывал первый иней. Красота природы резко контрастировала с убогостью человеческих жилищ. Мы проезжали мимо деревень, где покосившиеся хижины жались друг к другу, словно ища тепла. Крестьяне, работавшие в полях, бросали свои дела и молча смотрели нам вслед. В их взглядах я читала смесь страха, унаследованного от времен Изабеллы, и глухого, недоверчивого любопытства. Кто я для них? Очередная напасть или долгожданное избавление? От ответа на этот вопрос зависело будущее герцогства.