— Трехпольная система севооборота, — произнес он, глядя на мои заметки на полях другого пергамента. — Использование клевера для обогащения почвы. Это весьма прогрессивные агрономические теории. Они описаны в трудах академика Лициния, но считаются слишком сложными и непрактичными для применения в реальном хозяйстве. Где вы столкнулись с этой концепцией, герцогиня?

Сердце ушло в пятки. Я снова попалась. Мои базовые знания из школьного курса истории здесь оказались передовой научной теорией.

— Я не знакома с трудами академика Лициния, — солгала я, надеясь, что он не учует «диссонанс в моем эфирном следе». — Я нашла упоминание о похожем методе в старом альманахе, здесь, в библиотеке. В виде короткой заметки на полях, оставленной каким-то забытым монахом-переписчиком. — Я импровизировала на ходу, отчаянно цепляясь за правдоподобность. — Мне это показалось логичным. В нашем отчаянном положении, Архимаг, мы не можем позволить себе пренебрегать забытой мудростью, даже если она кажется непрактичной. Мы должны пробовать все.

Он долго смотрел на мои заметки, потом на меня. Его грозовые глаза, казалось, пытались просверлить во мне дыру и заглянуть внутрь.

— Поистине удивительное применение найденных знаний, — наконец произнес он. Его голос был абсолютно ровным. Я так и не поняла, поверил он мне или нет.

Так проходили дни. Я жила как под микроскопом. Каждый мой ответ, каждое решение, каждый жест анализировались и взвешивались. Это было невероятно утомительно. Я чувствовала себя канатоходцем, идущим над пропастью, где внизу ждал не просто провал, а полное разоблачение.

Однажды поздним вечером, когда все в замке уже спали, мы остались в библиотеке вдвоем. Огонь в камине почти погас, и лишь несколько свечей на наших столах боролись с темнотой. Я искала нужный мне трактат о налогообложении, который, по каталогу Гидеона, должен был находиться на самой верхней полке. Я приставила к стеллажу шаткую стремянку и, придерживая подолы, полезла наверх.

Книга стояла в самом конце полки. Я тянулась к ней, балансируя на верхней ступеньке, но никак не могла дотянуться. Я уже собиралась сдаться и слезть, как вдруг почувствовала странное. Легкое движение воздуха. Не сквозняк. Что-то иное. Упорядоченное.

Тяжелый фолиант в кожаном переплете плавно выехал с полки, повис на мгновение в воздухе, а затем так же плавно и бесшумно опустился прямо в мои протянутые руки.

Я замерла от неожиданности, сжимая в руках книгу. Я медленно обернулась и посмотрела вниз.

Кассиан сидел за своим столом и даже не поднял головы от своего манускрипта. Он просто сделал едва заметное движение пальцами левой руки. Все. Для него это было так же просто и естественно, как для меня — протянуть руку. Он не демонстрировал силу, не пытался меня впечатлить или напугать. Он просто оказал мне услугу. Мимоходом. Почти машинально.

Я спустилась со стремянки на ватных ногах и подошла к своему столу, так и не сводя с него глаз.

— Спасибо, — прошептала я.

Он наконец поднял на меня взгляд. В полумраке его глаза казались почти черными.

— Лестница неустойчива, — сказал он так, словно объяснял очевидную вещь. — Падение с такой высоты могло бы прервать наши интересные беседы. Было бы досадно.

И он снова вернулся к своему чтению.

Я села, прижимая к себе книгу. Сердце колотилось. Это был первый раз, когда я увидела его магию в действии. И она оказалась не страшной, не разрушительной. Она была… практичной. Элегантной. Это не было действие инквизитора. Это было действие ученого, который убирает с дороги досадное препятствие.

И я поняла, что совершенно ничего не понимаю в этом человеке. Он был моим надзирателем, моим потенциальным палачом. И он только что не дал мне упасть с лестницы. Он был опасной, пугающей, неразрешимой загадкой. И эта загадка, к моему ужасу, начинала меня интриговать.

Этот жест с книгой... Что это было, по-вашему? Простой и практичный акт вежливости от учёного, тонкая демонстрация силы, чтобы напомнить, кто он, или почти бессознательный намек на то, что он знает гораздо больше, чем показывает?

Она больше не просто боится его. Он начал её интриговать. Это меняет всё. Чтобы узнать, к чему приведёт эта опасная игра в молчанку, подписывайтесь на автора!

До новой интриги!

Глава 23. Холодное серебро

Прошла неделя с прибытия Архимага. Затем еще одна. Замок привык к его присутствию, как живой организм привыкает к инородному телу: не принимая, но и не отторгая, просто существуя вокруг него с напряженной осторожностью. Наши дни в библиотеке превратились в ритуал. Молчаливое состязание двух умов, разделенных одним столом и целой пропастью мировоззрений. Я изучала свой мир цифр и фактов. Он — свой, мир символов и энергий. И мы оба изучали друг друга.