«Мы скажем ему правду. Почти всю правду». Какой невероятно смелый и рискованный план! Как вы думаете, это гениальная стратегия, которая превратит беспристрастного мага-учёного в союзника, или отчаянная авантюра, которую он раскусит в первую же минуту?

Экзамен начинается. Ставки высоки как никогда. Чтобы узнать, сработает ли их «легенда», сотканная из правды и умолчаний, подписывайтесь и делитесь своими прогнозами!

С верой в ваш острый ум, ваша Лиана.

Глава 21. Архимаг

Дверь в библиотеку отворилась. Лина, бледная как полотно, пролепетала: «Ваша светлость… посланник его высочества», — и отступила в сторону, словно боясь, что тот, кто войдет следом, может испепелить ее на месте.

Человек, перешагнувший порог, не был похож ни на одного из тех, кого я видела в этом мире. Он не обладал ни картинной красотой принца Александра, ни суровой мощью сэра Ронана. Он был… элегантен. Это было первое слово, пришедшее мне на ум. Высокий, стройный, одетый в идеально скроенный дорожный костюм из черного сукна, лишенный всяких украшений. Ему на вид было лет тридцать пять, может, сорок. Темные волосы были тронуты изящной сединой на висках, что лишь добавляло ему аристократичности. Но все это было лишь оправой. Главным в нем были глаза.

Я никогда не видела таких глаз. Они не были ни серыми, ни фиалковыми, а какого-то невозможного, переменчивого оттенка грозового неба, в котором смешались оба эти цвета. И они были невероятно проницательными. Он не просто смотрел, он, казалось, сканировал, анализировал, раскладывал все увиденное на составляющие. В его взгляде не было ни тепла, ни холода. Только спокойное, отстраненное, почти научное любопытство. Он нес с собой не ауру власти, как Александр, а ауру знания. И это было почему-то гораздо страшнее.

Он остановился в нескольких шагах от стола, и его взгляд скользнул по комнате: по книжным полкам, по огню в камине, по картам на столе. Затем он посмотрел на Гидеона, на Ронана, и, наконец, остановился на мне. Он не улыбался.

— Герцогиня Изабелла де Валуа? — его голос был под стать внешности. Глубокий, спокойный, с безупречной дикцией. Голос ученого или лектора.

— Я, — ответила я, стараясь, чтобы мой собственный голос звучал так же ровно.

— Я — Кассиан, Архимаг Королевской Коллегии, советник его величества, — представился он, ограничившись легким, едва заметным кивком. Это не был поклон вассала своей госпоже. Это был жест вежливости равного к равному. — Я прибыл по просьбе его высочества, принца Александра.

— Принц извещал меня о вашем визите, — сказала я. — Прошу, присаживайтесь, Архимаг. Дорога, должно быть, была утомительной.

Он принял мое предложение и сел в кресло напротив, поставив рядом с собой небольшой дорожный саквояж из темной кожи. Он не выказал ни малейших признаков усталости. Он сидел идеально прямо, и все его существо излучало сосредоточенность.

— Принц в своем письме упоминал о духовном утешении, — я решила взять инициативу на себя, начав с его официальной миссии.

— Принц — политик, — ровным тоном ответил Кассиан, отбрасывая в сторону всю словесную шелуху письма. — Он использует слова, которые наиболее соответствуют ситуации. Моя же задача — не утешать, а понимать. Принц обеспокоен. Он говорит о… разительной перемене, произошедшей с вами. Он опасается дурного влияния или болезни, затронувшей ваш разум. Я здесь, чтобы выяснить природу этой перемены.

Прямо. Безжалостно прямо. Никаких светских реверансов. Он пришел не играть в игры, а проводить исследование. И главным объектом этого исследования была я.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. План. Нужно было придерживаться плана.

— Принц прав, — сказала я, и от моего признания Гидеон и Ронан, стоявшие за моей спиной, напряглись. — Я изменилась. Кардинально.

Кассиан молча смотрел на меня, ожидая продолжения. Его лицо было абсолютно непроницаемым.

— Несколько недель назад, — начала я свою исповедь, — я была на грани смерти. Мое тело покинуло меня, и я не уверена, что лекари смогли бы найти причину. Я лежала в темноте, в холоде, и чувствовала, как жизнь уходит из меня. И в этот момент, на пороге небытия, я увидела всю свою прошлую жизнь. Я увидела ее такой, какой она была на самом деле. Пустой. Мелочной. Исполненной гнева и жестокости, рожденных из моего собственного горя.

Я говорила тихо, не играя на публику, а словно бы вспоминая что-то очень личное и болезненное.

— Я увидела боль, которую причиняла другим, и поняла, что она — лишь отражение моей собственной. И я взмолилась. Не богам, не высшим силам, а самой себе. Я попросила дать мне еще один шанс. Шанс все исправить. И когда на следующее утро я проснулась, я была жива. Но я была… другой. Та женщина, которой я была раньше, умерла в ту ночь. А я — та, что сидит перед вами, — это все, что от нее осталось. Женщина, которая получила второй шанс и не намерена его упускать.

Я замолчала. В библиотеке стояла звенящая тишина. Кассиан не сводил с меня своих невозможных глаз.