Но самой страшной была последняя глава. Она называлась «О природе души и ее эманациях». Автор туманно рассуждал о том, что душа каждого живого существа обладает уникальной «вибрацией», «подписью». И что теоретически, самый могущественный маг мог бы отличить одну душу от другой, даже если они находятся в одном и том же теле.

Я закрыла книгу. Руки у меня были ледяными. Теоретически. Это слово было моей единственной надеждой.

На третий день я снова собрала свой совет. Мои глаза покраснели от бессонницы, но голова была ясна как никогда.

— Я изучила все, что смогла, — сказала я, указывая на книгу. — И пришла к выводу, что мы не можем обмануть Архимага. По крайней мере, не в прямом смысле. Любая попытка лгать ему будет немедленно раскрыта.

На лицах моих соратников отразилось отчаяние.

— Но, — продолжила я, — мы можем попытаться направить его по ложному пути, используя правду. Прежде чем мы выработаем стратегию, я хочу знать все, что известно о Кассиане, как о человеке. Не как о маге, а как о личности.

Я обратилась к Гидеону. Он был моей связью с большим миром.

— Мастер Гидеон, что говорят о нем при дворе? Он человек принца?

Управляющий надолго задумался, перебирая в памяти слухи и факты.

— Нет, ваша светлость. В этом вся странность. Архимаг Кассиан никогда не был замечен в придворных интригах. Он не принадлежит ни к одной из фракций. Он занимает пост советника короля, но появляется при дворе редко. Говорят, он проводит большую часть времени в своей башне, в Королевской Академии, среди книг и древних артефактов. Он ученый. Исследователь. Его считают самым могущественным магом королевства, но при этом самым нелюдимым. Говорят, он служит не королю и не принцу, а знанию и истине. Он холоден, логичен и презирает ложь больше всего на свете.

Эта информация была лучом света во тьме. Ученый. Логик. Искатель истины. Это был не фанатичный инквизитор и не цепной пес Александра. Это был совершенно другой тип личности.

— А что говорят солдаты? — спросила я у Ронана.

— Солдаты, ваша светлость, рассказывают байки, — хмуро ответил капитан. — О том, как в прошлой войне с северянами он в одиночку сжег осадную башню взглядом. О том, как он может остановить стрелу в полете. Мы боимся магов. Мы их уважаем, но не понимаем. Мы просто стараемся держаться от них подальше.

Я сложила все части головоломки вместе. Могущественный, аполитичный, гениальный ученый-маг, который ненавидит ложь и ищет истину, едет ко мне по приказу хитрого, лживого интригана-принца, чтобы найти «темное влияние».

И в этот момент у меня родился план. Отчаянный, безумный, но единственно возможный.

— Мы не будем лгать, — сказала я, и мои советники удивленно посмотрели на меня. — Ложь — это именно то, что он будет искать. И он ее найдет. Вместо этого мы скажем ему правду. Почти всю правду.

Я видела их недоумение.

— Мы не будем отрицать, что я изменилась, — объясняла я, чувствуя, как план обретает плоть. — Наоборот. Мы будем настаивать на этом. Я расскажу ему, что несколько месяцев назад я была на пороге смерти. Что я была тяжело больна. — Это была правда: Изабелла действительно умирала, когда я появилась. — Я расскажу, что эта болезнь, это соприкосновение со смертью, изменило меня. Что я увидела всю пустоту и жестокость своей прошлой жизни и получила второй шанс, чтобы все исправить. Это было… духовное перерождение.

Я смотрела на их лица, видя, как недоумение сменяется медленным пониманием.

— А вы, — я обратилась к ним, — вы будете моими свидетелями. Вы не будете лгать. Вы честно расскажете ему, какой я была раньше — жестокой, эгоистичной, безумной в своем горе. И какой я стала сейчас. Вы расскажете ему обо всем, что мы сделали за последние недели. О выплате жалованья, о планах на будущее, об аптекарском огороде. Ваша искренность будет моим главным доказательством. Он приехал искать темное колдовство, а найдет историю о покаянии и искуплении. Это история, в которую такой человек, как он, может поверить.

Мы проговорили еще час, оттачивая детали. Это был наш единственный шанс. Наша общая легенда, сотканная из правды и умолчаний.

На следующий день, когда мы проводили очередное совещание, в библиотеку вбежала Лина. Ее лицо было бледным.

— Ваша светлость… Всадник у ворот. Один. Он… он не похож ни на рыцаря, ни на гонца.

Я встала. Сердце пропустило удар.

— Он в черном? — спросила я.

— Да, ваша светлость. Во всем черном. И у него… странные глаза.

Я знала, кто это.

Я медленно подошла к столу и закрыла толстый том «Эфирных искусств». Мои исследования закончились. Начинался экзамен.

— Проводите его сюда, — сказала я.

Я посмотрела на Гидеона и Ронана. Они поднялись и встали по обе стороны от меня. Мы были готовы. Так готовы, как только могли быть.

Я ждала, глядя на дверь. Я не знала, что увижу. Монстра? Старца? Но я точно знала одно: человек, который сейчас войдет в эту дверь, будет самой большой угрозой и, возможно, единственной надеждой в моей новой, невозможной жизни.