Они молча кивнули и вышли. Я осталась одна. Я подошла к окну и посмотрела на вычищенный до блеска двор. Все мои труды, все бессонные ночи, все рискованные решения — все это было ради этого момента. Ради встречи с одним-единственным человеком.

Я готовилась к этой встрече не как герцогиня, а как психиатр. Я снова и снова прокручивала в голове все, что знала о нем из книги, и все, что знала о людях его типа из своей профессиональной практики. Обаяние как инструмент. Эмпатия как способ найти уязвимость. Слова, как скальпель для вскрытия чужой души. Он будет играть роль заботливого и благородного принца. Он будет идеален. И моя задача — не поддаться этому ни на единый миг. Не реагировать на его игру, а наблюдать за актером. Искать трещины в маске.

Утро дня прибытия было наполнено звенящей тишиной. Никто не работал. Все были на своих местах, затаив дыхание. Я снова облачилась в свое строгое зеленое платье-мундир. Лина, помогая мне одеваться, дрожала так, что не сразу смогла застегнуть мелкие серебряные пуговицы. Я видела свой собственный страх в ее глазах, и это отрезвляло. Я не имею права на слабость. За мной стояли все эти люди.

К полудню я, в сопровождении Гидеона и Ронана, вышла на крыльцо главного входа. Мы встали на верхней ступени, возвышаясь над двором. Внизу, в идеальном строю, застыл гарнизон. На стенах замерли часовые. У ворот — почетный караул. Замок превратился в безупречную декорацию.

И вот, наконец, рог на башне издал долгий, протяжный звук. Тяжелая решетка ворот медленно поползла вверх. Скрипнули массивные дубовые створки.

Они въехали во двор. Дюжина всадников в сине-золотых цветах короны, на ухоженных, сытых лошадях. Их доспехи были отполированы до зеркального блеска, и полуденное солнце играло на их шлемах и латах. За ними — слуги, ведущие вьючных мулов. И в центре, на великолепном белом жеребце, ехал он.

Принц Александр был точным воплощением сказки. Золотые волосы, спадающие на плечи, синие глаза цвета летнего неба, точеные черты лица и улыбка, которая могла бы обезоружить целую армию. Он был одет в дорожный костюм из дорогого синего бархата, расшитый золотом. Он держался в седле с такой непринужденной грацией, что казалось, будто он родился на коне. Он был само совершенство. Живое опровержение той темной сущности, о которой я знала. Глядя на него, я впервые засомневалась: а вдруг книга лгала? Вдруг это просто герой, а я, в своей паранойе, вижу в нем злодея?

Но тут я вспомнила своего последнего пациента. Того, с мертвыми глазами и хищной улыбкой. Он тоже был идеален снаружи. И эта мысль вернула мне холодную ясность.

Александр спешился, бросив поводья подбежавшему оруженосцу. Он легким, упругим шагом начал подниматься по ступеням ко мне. Его взгляд был полон теплоты и сочувствия.

— Герцогиня Изабелла, — его голос был бархатным, обволакивающим. — Позвольте выразить вам мои глубочайшие соболезнования в связи с вашей утратой. И восхищение вашей стойкостью.

Он остановился на ступеньку ниже, так, чтобы наши глаза были на одном уровне. Идеальный жест, демонстрирующий уважение, но не подобострастие.

— До меня доходили тревожные слухи о состоянии ваших земель. Я счел своим долгом, как будущий хранитель этого королевства, лично убедиться, что вам не требуется помощь короны.

Вот оно. Первый ход. Предложение «помощи», от которой невозможно отказаться и которая на деле окажется удавкой.

— Принц Александр, — ответила я, и мой голос, к счастью, не дрогнул. Он прозвучал холодно и формально. — Вороний Утес приветствует вас. Мы польщены вниманием короны к нашему скромному дому. Как видите, мы справляемся своими силами.

Мой ответ явно удивил его, но он не показал этого ни единым мускулом. Его улыбка стала лишь теплее. Его взгляд скользнул по рядам солдат.

— Должен признать, я приятно удивлен. Ваши люди — образец воинской выправки. Я не ожидал увидеть такого порядка.

— Порядок — основа всего, — отрезала я. — В трудные времена он заменяет богатство.

— Мудрые слова, — кивнул он, и в его синих глазах промелькнуло что-то острое, оценивающее. Он понял, что перед ним не заплаканная, истеричная вдова. — Я надеюсь, я не слишком обременю вас своим визитом. Дорога была долгой, и мы с моими людьми были бы рады отдохнуть под вашей гостеприимной кровлей.

— Разумеется, ваше высочество, — я сделала едва заметный жест рукой в сторону входа в замок. — Мой дом — ваш дом. Прошу вас.

Это была протокольная фраза, но в моем исполнении она прозвучала как вызов. Я развернулась первой, не дожидаясь его ответа, и пошла к дверям. Я чувствовала его взгляд у себя на спине. Я слышала, как он отдает тихий приказ своим людям и следует за мной.

Когда массивные двери замка закрылись за его спиной, отрезая нас от двора, я поняла, что игра началась по-настоящему. Волк вошел в овчарню. Он был одет в безупречную шкуру благородства, но я знала, что под ней скрываются клыки. И теперь он был внутри моей крепости. Битва за выживание перешла в самую опасную, ближнюю фазу.