Мы вышли на крыльцо главного входа, которое возвышалось на несколько ступеней над уровнем двора. Картина, открывшаяся передо мной, заставила мое сердце замереть на мгновение. Весь гарнизон был там. Восемьдесят четыре человека, выстроенные в ровные шеренги. Они стояли в молчании, и это молчание было тяжелее камня. За их спинами, у стен, сгрудились остальные обитатели замка — повара, конюхи, прачки, служанки. Целый маленький народ, пришедший посмотреть, чем закончится этот беспрецедентный день. Воздух, казалось, звенел от напряжения.

Поодаль уже стоял стол, за который без лишних слов сел Гидеон. Он выложил перед собой гроссбух и поставил рядом звенящий кошель. Сэр Ронан спустился по ступеням и встал перед строем, его фигура излучала спокойную силу.

— Гарнизон, смирно! — его голос, привыкший к командам, прогремел над двором. — Слушать слово ее светлости, герцогини Изабеллы де Валуа!

Наступила абсолютная тишина. Было слышно лишь, как свистит ветер в бойницах и как потрескивает знамя с гербом де Валуа на главной башне. Сотни глаз были устремлены на меня. Я видела их лица. Молодые и старые. Усталые, обветренные, заросшие щетиной. В их глазах не было любви или преданности. Была лишь застарелая обида, недоверие и крошечная, отчаянная искорка надежды.

Я сделала шаг вперед, к самому краю верхней ступени. Я смотрела на них. Не поверх голов, а вглядываясь в лица, встречая их взгляды.

— Солдаты Вороньего Утеса, — мой голос прозвучал чисто и сильно, каменные стены замка подхватили его и разнесли по всему двору. — Три месяца вы несли свою службу, не получая платы. Три месяца вы охраняли стены этого замка, в то время как ваши семьи нуждались, а ваши командиры кормили вас пустыми обещаниями. Вы служили дому де Валуа верой и правдой, в то время как дом де Валуа о вас забыл.

Я сделала паузу, давая словам впитаться. Я видела, как качнулись головы, как сжались челюсти. Я не извинялась. Я констатировала факт. Я признавала их правоту.

— Я не буду лгать вам, — продолжила я, и мой голос стал жестче. — Наше герцогство в беде. Казна была пуста. Наши земли в упадке, а долги велики. Ошибки прошлого привели нас на край пропасти.

Еще одна пауза. Я позволила им ощутить весь холод этой правды.

— Но это. Заканчивается. Сегодня. — Я произнесла эти слова раздельно, вбивая их, как гвозди. — Вы — сталь, на которой держится это герцогство. Его щит и его меч. И сталь не должна ржаветь в забвении. С этого дня ваша служба снова будет оплачиваться. С этого дня ваши нужды снова будут услышаны.

Я видела, как по рядам прошла волна. Ропот. Движение. Недоверие боролось с надеждой.

— Я требую от вас многого, — мой голос возвысился, обретая властные нотки. — Я потребую от вас железной дисциплины. Беспрекословного повиновения. Тяжелой работы. Мы будем не только тренироваться. Мы будем восстанавливать стены, чинить дороги, работать в полях. Мы все вместе будем вытаскивать наш дом из пропасти. И я, ваша герцогиня, буду работать вместе с вами. Но моя работа — думать и решать. А ваша — исполнять. Взамен я даю вам свое слово. Слово герцогини де Валуа. Пока я жива, вы никогда больше не будете забыты.

Я закончила. Речь была короткой. Но я сказала все, что хотела. Я не просила их любви. Я предлагала им сделку. Справедливую, честную сделку. Верность в обмен на заботу. Служба в обмен на уважение.

Я посмотрела на Гидеона и коротко кивнула.

— Мастер Гидеон. Начинайте выплату.

Сэр Ронан вынул из-за пояса свиток.

— Сержант Хорст! — громко выкрикнул он первое имя.

Из первого ряда вышел кряжистый, седоусый ветеран с суровым, изрезанным шрамами лицом. Он подошел к столу с таким видом, будто шел на плаху. Он не верил. Ни единому моему слову.

Гидеон сверился с книгой.

— Хорст, сержант. Задолженность за три месяца — восемнадцать серебряных марок. Выплата за один месяц — шесть марок.

Он отсчитал монеты и с тихим звоном выложил их на стол.

Сержант смотрел на серебро, как на чудо. Он медленно, словно боясь, что оно обожжет ему пальцы, сгреб монеты в свою огромную ладонь. Он взвесил их на руке. Настоящие. Тяжелые. Он поднял глаза на меня. И в его суровом, невозмутимом взгляде я увидела шок. А потом он сделал то, чего я не ожидала. Он выпрямился и отдал мне четкий, воинский салют.

— Благодарю, ваша светлость.

Он развернулся и вернулся в строй, сжимая в кулаке свое серебро.

И в этот момент плотина прорвалась. Напряженное молчание взорвалось гулом. Солдаты не кричали «ура». Они не аплодировали. Они просто заговорили все разом. Низкий, возбужденный гул облегчения и изумления прокатился по двору.

— Капрал Брок! — уже выкрикивал Ронан следующее имя.

Я посмотрела, как второй солдат получает свои деньги. Потом третий. Процесс пошел. Механизм был запущен. Мое присутствие здесь было больше не нужно. Я сделала то, что должна была.