Надежда вернулась в Вороний Утёс, но впереди главное испытание. Поддержите Изабеллу и её людей лайком и подпиской — им понадобится вся ваша поддержка!

Спасибо, что проживаете эту историю со мной.

Глава 15. Труд и порядок

Следующие дни превратили Вороний Утес в растревоженный муравейник. Тишина, веками копившаяся в его стенах, была изгнана. Ее сменили новые звуки: скрежет метел о каменные плиты, плеск воды в ведрах, гулкие удары молотков, чинивших расшатавшиеся ставни, и непрекращающиеся, отрывистые команды сэра Ронана, эхом разносившиеся по двору. Замок просыпался. Он нехотя, со скрипом, стряхивал с себя многолетнюю летаргию.

Я больше не проводила все дни напролет в библиотеке. Моя роль изменилась. Из стратега, корпевшего над картами, я превратилась в прораба, в инспектора, в движущую силу этого титанического труда. Каждое утро, после короткого совещания с Гидеоном и Ронаном, я начинала свой обход. В той же строгой зеленой накидке, с Линой, следующей за мной по пятам с пергаментом и угольком для записей, я обходила замок из конца в конец.

Я была везде. В холодных, сырых подвалах, где слуги, морщась от вони, вычищали многолетнюю гниль. На кухнях, где по моему приказу кухарки скоблили котлы до блеска и перебирали скудные запасы. В казармах, где я лично проверяла, как солдаты чистят свое оружие и чинят амуницию.

Мое присутствие поначалу вызывало панический ужас. Слуги замирали, роняли ведра, бледнели. Они ждали крика, придирок, наказания. Но я не кричала. Мое оружие было другим — холодное, внимательное молчание. Я подходила, осматривала работу, и если видела недочет — невымытый угол, пятно ржавчины на решетке, — я не устраивала сцен. Я просто останавливалась, молча указывала пальцем на огрех и произносила одно-единственное слово: «Переделать». И шла дальше.

Этот метод оказался на удивление действенным. Он пугал больше, чем любая ругань. Он демонстрировал не истеричность, а неумолимое требование к качеству. Через пару дней слуги уже не просто работали. Они старались. Они начали соревноваться друг с другом, чей участок коридора будет вычищен лучше. В их глазах страх начал смешиваться с чем-то новым — с подобием профессиональной гордости.

Мастер Гидеон в этой бурной деятельности раскрылся с неожиданной стороны. Сгорбленный счетовод исчез. Вместо него появился энергичный, строгий кастелян, настоящий хозяин замка. С гроссбухом под мышкой он носился по этажам, распределяя людей, выдавая из кладовых мыло и щетки, строго учитывая каждый потраченный фунт песка. Он гонял слуг нещадно, но, в отличие от Изабеллы, он гонял их за дело, и они это понимали. Он был требователен, но справедлив.

Сэр Ронан, в свою очередь, превратил внутренний двор в ад для своих солдат. Муштра начиналась с рассветом и заканчивалась с закатом. Он гонял их по стенам, заставлял часами отрабатывать строевой шаг, фехтовать на деревянных мечах до полного изнеможения. Солдаты, поначалу обрадованные выплатой жалованья, быстро скисли. Я слышала их приглушенное ворчание, видела их измученные лица. Но это было ворчание уставших, а не озлобленных людей. И когда я проходила мимо, они вытягивались в струнку, а их движения становились четче. Они знали, что я наблюдаю. Они знали, что их работа важна.

Параллельно шла работа и на других фронтах. Отряд, выделенный Ронаном, каждый день сопровождал матушку Элару и ее помощниц в лес. Они возвращались к вечеру, и старая целительница с деловитым видом отчитывалась мне о своих успехах. Корзина дикого чеснока, несколько фунтов коры ивы, мох для перевязок. Это были крупицы, но из них складывалось наше будущее здоровье. В заброшенном саду тем временем кипела работа. Земля была расчищена, вскопана и поделена на аккуратные грядки. Элара лично следила за высадкой первых семян каких-то морозоустойчивых трав.

Я видела все это, и чувствовала, как во мне растет странная, почти материнская гордость за этот преображающийся на глазах дом. Но я понимала и другое. Я отменила тиранию страха, но еще не выстроила на ее месте дисциплину уважения. И первые трещины в новой системе не заставили себя ждать.

Однажды, проходя мимо бельевой, я услышала приглушенный смех. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь. Две молодые служанки, вместо того чтобы складывать выстиранное белье, сидели на корзине и увлеченно сплетничали. Увидев меня, они вскрикнули и вскочили, их лица побелели от ужаса.

На мгновение во мне проснулась настоящая ярость. Весь замок работает на износ, а эти две… В этот момент я впервые поняла Изабеллу. Поняла ее гнев на нерадивых слуг, ее чувство, что ее окружают одни ленивцы и саботажники. Прежняя хозяйка замка приказала бы их высечь.

Но я была не она. Я подавила вспышку гнева, превратив ее в ледяное презрение.

— За работой я вас не застала, — произнесла я тихо, но так, чтобы каждое слово резало, как стекло. — Надеюсь, отдых пошел вам на пользу. Лина.

— Да, ваша светлость, — шагнула вперед моя помощница.

— Запиши их имена. Сегодня ночью они будут драить пол в Большом зале. Обе.