Я направилась туда. Лекарня оказалась небольшим, сводчатым помещением на первом этаже башни. Здесь было чисто, но очень бедно. В воздухе стоял резкий запах сушеных трав, уксуса и чего-то еще, кисловатого и неприятного. Вдоль стены стояло три грубо сколоченных лежака. На одном из них сидел мальчишка лет десяти, видимо, из поварят, и тихо всхлипывал.

Из-за ширмы в углу вышла пожилая женщина. Она была невысокой, костлявой, с лицом, покрытым такой густой сетью морщин, что казалось, будто оно вырезано из дерева. Но ее глаза, темные и пронзительные, были полны ума и энергии. Она вытирала руки о грубый фартук. Увидев меня, она не выказала ни страха, ни удивления. Лишь слегка кивнула.

— Ваша светлость.

Это, без сомнения, была матушка Элара.

— Я осматриваю замок, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально. — Что с мальчиком?

— Глупость, — буркнула она, подходя к нему. — Полез за горячим котлом, ошпарил руку. Теперь вот нарыв. Если не вскрыть вовремя, может пойти заражение и лихорадка.

Она говорила о страшных вещах с будничным спокойствием врача.

Мой взгляд скользнул по полкам на стене. Несколько глиняных горшков, пучки трав, бутылки с мутными жидкостями. Арсенал был до смешного скуден.

— Чем вы лечите раны, матушка Элара? — спросила я.

— Тем, что есть, — она не отрывалась от своего дела, промывая руку мальчика какой-то жидкостью. — Отваром коры, подорожником. Чистыми тряпицами, если удается их выпросить у прачек.

— А от лихорадки?

— Кора ивы, если есть. Но она почти вся вышла.

Я, со своими поверхностными знаниями из 21-го века, понимала, что кора ивы — это природный аспирин. А что будет, когда она закончится? Люди будут умирать от обычной простуды.

Я подошла ближе. Рука мальчика была красной и опухшей. Элара обрабатывала ее, но я видела, что этого недостаточно. Инфекция была серьезной. В моем мире ему бы прописали курс антибиотиков, и через неделю он бы все забыл. Здесь он мог умереть.

Эта простая, жестокая мысль ударила меня, как обухом по голове. Все мои планы — выплата жалованья, восстановление торговли — все это было важно. Но что может быть важнее человеческой жизни? Я могу спасти герцогство, но какой в этом смысл, если его жители будут умирать от царапин?

Решение пришло мгновенно. Это была еще одна проблема. Практическая, понятная и, в отличие от долга в пятьдесят тысяч, решаемая.

Я повернулась к целительнице.

— Матушка Элара. Я хочу, чтобы вы составили мне полный список.

Она подняла на меня свои острые, как иглы, глаза.

— Список чего, ваша светлость?

— Всего, что вам нужно для лечения людей. Травы, мази, чистые льняные ткани для перевязок, винный спирт для обеззараживания. Все, о чем вы знаете. Не думайте о цене. Не думайте о том, где мы это достанем. Просто напишите, что нужно, чтобы этот мальчик и другие, как он, не умирали от глупости и царапин.

Элара смотрела на меня долго, не моргая. Она изучала меня, пытаясь понять, шучу я или сошла с ума. В ее взгляде не было подобострастия, только профессиональная оценка. Наконец, она медленно кивнула.

— Я напишу, — сказала она просто.

Я развернулась и вышла из лекарни. Мой обход был окончен. Я возвращалась в библиотеку, но мир вокруг изменился. Он наполнился лицами. Лицом настороженного капитана. Лицом испуганной Лины. Лицом суровой целительницы. Лицом плачущего мальчика с обожженной рукой.

Вернувшись в свое убежище, я подошла к столу и снова посмотрела на карту герцогства. Но теперь я видела не просто реки, горы и леса. Я видела места, где можно было бы разбить аптекарский огород. Я видела леса, в которых, по книгам, росли целебные травы. Я видела деревни, полные людей, которые нуждались не только в защите и деньгах, но и в элементарной заботе.

Герцогство перестало быть для меня абстрактной стратегической задачей. Оно стало моим пациентом. Тяжелым, запущенным, с множеством осложнений.

И я была его единственным врачом.

Глава 11. Семена будущего

Дни ожидания тянулись, как густая патока. Третий день, четвертый. Каждый раз, когда в тишине библиотеки раздавался какой-нибудь посторонний звук — стук копыт во дворе, скрип далекой двери, — я замирала, и сердце начинало колотиться в надежде и страхе. Но гонец не возвращался. Эта тишина была обманчивой. Под ней, я знала, копилось напряжение. Вся моя рискованная стратегия, все обещания, данные капитану, висели на волоске, на судьбе одного человека с мешочком драгоценностей, скачущего по опасным дорогам Аквитейна.

Я заставила себя работать. Сидеть сложа руки и поддаваться панике было бы равносильно поражению. Библиотека стала моим миром. Огонь в камине теперь горел постоянно, и слуги, по распоряжению Гидеона, каждое утро приносили дрова. Мой стол превратился в настоящий штаб: карты, книги по агрономии и фортификации, которые я успела отыскать, стопки чистой бумаги и заточенные перья. Я была погружена в теорию управления государством, в то время как мое собственное государство трещало по швам.