— Перед вами — личное состояние герцогини де Валуа. Все, что было куплено на деньги этого герцогства в минуты… забвения. — я подобрала слово тщательно. Это было почти признание вины, но облеченное в форму, которая не роняла моего достоинства. — Отныне это больше не мои украшения и не мои платья. Это — фонд выживания герцогства де Валу-а.

Теперь я видела его реакцию. Его военная маска треснула. На его лице отразилось откровенное, неподдельное изумление. Он недоверчиво посмотрел на драгоценности, потом на Гидеона, словно ища подтверждения, что он не спит. Старый управляющий медленно, почти торжественно, кивнул.

— Мастер Гидеон в кратчайшие сроки организует продажу всего этого… имущества, — я намеренно использовала сухое, деловое слово. — Он найдет способ превратить эти безделушки в звонкую монету. Ваша задача, сэр Ронан, иная. Я хочу, чтобы вы вернулись к своим людям и донесли до них две вещи. Первое: в течение трех дней каждый из них получит полное жалованье за один месяц.

Я видела, как напряглись его плечи. Он все еще не мог поверить.

— И второе, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — Передайте им, что это только начало. Что их герцогиня знает об их нуждах. Что времена безразличия прошли. Я потребую от них железной дисциплины и беспрекословной верности. Но взамен я обещаю им, что они больше никогда не будут последними, о ком я вспомню. Я наведу порядок в этом замке, но мне нужна ваша поддержка. Мне нужна ваша верность, сэр Ронан. Не слепая покорность раба, а осознанная верность солдата своему командиру.

Он молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Он переваривал услышанное.

— Прошу прощения, ваша светлость, — наконец произнес он, и в его голосе уже не было прежней холодной отстраненности. — Но камни — это не монеты. Продать их быстро, здесь, в Вороньем Утесе, невозможно. А отправлять в столицу… это долго и опасно.

Это был не вызов, а проверка. Практический вопрос от практика. Он проверял, есть ли у меня хоть какой-то план, или это просто очередной импульсивный жест.

— Вы правы, — спокойно согласилась я. — Поэтому мы не будем продавать все. Мы продадим часть. Самую ценную. — Я повернулась к Гидеону. — Мастер Гидеон. Вы отправите в столицу вашего самого надежного и расторопного человека. Завтра же, на рассвете. Пусть он найдет честного оценщика, а не того вора, с которым имела дело… я прежде. Нам не нужна самая высокая цена. Нам нужна быстрая и справедливая цена. Пусть продаст ровно столько, чтобы покрыть четыреста золотых для гарнизона и еще сто — на непредвиденные расходы. Остальное вернет обратно. Это ясно?

— Абсолютно, ваша светлость, — твердо ответил управляющий. В его глазах горел азарт. Впервые за долгие годы у него появилась настоящая, осмысленная работа.

Я снова посмотрела на капитана.

— У вас будут ваши деньги, сэр Ронан. А у меня будет ваша верность?

Он медленно поднялся с кресла. Выпрямился во весь свой рост. И я увидела перед собой не простого наемника, а настоящего воина, потомка тех, кто был изображен на гобеленах в коридорах.

— Вы получите мою сталь, ваша светлость, — сказал он просто.

Он отдал мне еще один поклон. Но это был уже совсем другой жест. Не формальность, предписанная этикетом, а знак уважения солдата своему командиру.

— Будет исполнено.

Он развернулся и вышел, оставив нас троих в тишине.

Гидеон тут же, с неожиданной для его лет живостью, подошел к столу и начал аккуратно перебирать драгоценности, бормоча себе под нос: «Так, это ожерелье одно потянет на сотню… а вот этот перстень…»

Лина стояла у стены, глядя на груду шелка и бархата так, словно это были призраки прошлого.

Я отошла к камину. Руки слегка дрожали от пережитого напряжения. Я только что сделала свою первую ставку в этой игре. Я поставила на кон все свое единственное ликвидное имущество. И купила на него самое ценное, что только можно было купить в моем положении: время и лояльность двух ключевых людей в этом замке.

Это была победа. Хрупкая, дорогостоящая, но несомненная победа. Первая за все эти дни. И она дала мне то, чего мне так не хватало. Надежду.

Глава 10. Тихие перемены

Утро после принятого решения было другим. Я проснулась в своей кровати, и впервые за все время тяжесть на душе была не свинцовой плитой отчаяния, а скорее грузом ответственности. Ноша была огромной, но она была моей. Я сама взвалила ее на свои плечи, и это давало странное, горькое чувство свободы. Я больше не была пассивной жертвой обстоятельств, плывущей по течению к своему предсказанному в книге концу. Я стала игроком. Фигуры были расставлены на доске, и я сделала свой первый ход. Теперь оставалось только ждать ответного хода противника и надеяться, что моя рискованная игра принесет плоды.

В библиотеке меня встретил потрескивающий камин и записка на столе, оставленная Гидеоном. Она была написана его обычным, четким почерком: «Гонец с грузом отправлен в столицу на рассвете на лучшем из оставшихся в конюшне скакунов. Ожидаем его возвращения через шесть-семь дней. Мастер Гидеон».