Нужно было действовать. Быстро. Решительно. И начать с самого главного. С информации. Точной, проверенной информации.

Я снова посмотрела на Гидеона. Он все еще ждал.

— Я поняла вас, мастер Гидеон. Ситуация тяжелая, но не безнадежная.

Его брови снова поползли вверх. Услышать от меня такое было для него, видимо, равносильно тому, как если бы заговорила каменная горгулья за окном.

Я подалась вперед, сложив руки на столе. Мой голос стал твердым, как сталь.

— Завтра к первому часу я хочу видеть на этом столе три документа. Не отчеты на словах, а именно документы, с цифрами и подписями ответственных лиц.

Он слушал, и в глазах его разгорался огонек живого интереса.

— Первый, — я загнула палец, — полный и подробный реестр всех наших долгов. Имена кредиторов, суммы, сроки выплат и проценты. Я хочу видеть всю картину целиком.

— Второй, — я загнула второй палец, — точная опись всего продовольствия в замке. Зерно, мука, солонина, вино, все до последнего фунта. Я хочу знать, сколько мы сможем продержаться в случае осады... или голода.

— И третий, — мой взгляд стал жестким, — поименный список всего гарнизона замка. От капитана до последнего новобранца. И напротив каждого имени — точная сумма задолженности по жалованью.

Я закончила и посмотрела ему прямо в глаза, ожидая возражений. Что это невозможно сделать за один день, что люди не захотят работать. Но он молчал. Он просто смотрел на меня, и я видела, как в глубине его старых глаз происходит какая-то внутренняя работа. Он переоценивал меня.

— Это все, ваша светлость? — спросил он наконец.

— На сегодня — все. Книгу оставьте здесь. Можете идти, мастер Гидеон. Исполняйте.

Он встал. Впервые за все время нашей встречи он поклонился не только моему титулу, но, как мне показалось, и мне самой. Это был едва заметный, но от этого еще более ценный жест уважения.

— Будет исполнено, ваша светлость.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна в оглушительной тишине. Подошла к камину, протягивая озябшие руки к огню. Тепло не помогало. Холод шел изнутри.

Я только что заглянула в бездну. И теперь мне предстояло либо сгинуть в ней, либо найти способ перекинуть через нее мост. Я открыла оставленный им гроссбух. Ряды цифр, аккуратно выведенных его старческой рукой, были похожи на надгробные плиты. Это была летопись умирания. И где-то в конце этой летописи должен был стоять мой некролог.

«Нет», — прошептала я огню. — «Этой главе вы не суждено быть написанной».

Глава 7. Анатомия упадка

Ночь, проведенная в кровати, а не за столом в библиотеке, не принесла ожидаемого отдыха. Сон был тревожным, полным обрывков чужих воспоминаний и моих собственных страхов. Мне снились бесконечные, темные коридоры Вороньего Утеса, из которых не было выхода, и насмешливое лицо принца Александра, каким я его помнила по обложке книги. Я проснулась задолго до рассвета в холодной постели, чувствуя себя еще более разбитой, чем накануне. Но выбора не было. Я заставила себя встать.

Утренний ритуал прошел уже более слаженно. Лина, появившаяся по первому зову, кажется, начала привыкать к моим новым, странным порядкам. Она молча помогла мне одеться все в то же темно-синее шерстяное платье, ставшее моей униформой, и заплела волосы в простую косу. В ее движениях было меньше страха и больше деловитости. Она все еще боялась меня, но ужас перед непредсказуемым монстром, кажется, сменялся настороженным любопытством к новому, непонятному существу.

Вернувшись в библиотеку, я с удовлетворением отметила, что мой приказ был исполнен: в камине уже весело потрескивали дрова, и кто-то даже подмел пол вокруг моего рабочего стола. Это были крошечные, едва заметные признаки зарождающегося порядка, и я цеплялась за них, как утопающий за щепку.

Весь день до назначенного часа я посвятила изучению единственного документа, который был в моем распоряжении — гроссбуха, оставленного Гидеоном. Чем глубже я погружалась в ряды цифр и каллиграфических записей, тем яснее передо мной представала история болезни этого герцогства. Это была настоящая анатомия упадка, зафиксированная на пергаменте.

Я листала страницы назад, к временам правления герцога Людовика Мудрого. Здесь все было логично и понятно. Доходы от шахт, лесных угодий и торговых пошлин были стабильны. Расходы были соразмерны и разумны: жалованье гарнизону, ремонт крепостных стен, закупка зерна на зиму, и даже отдельная статья — «на приобретение новых книг для библиотеки». Этот человек строил, укреплял и приумножал. Он был хозяином.