Последней в их списке была ничем непримечательная лавочка, которую они заметили в последний момент — набрели случайно, возвращаясь от одного лекаря. Естественно, Тейра тут же пожелала зайти в лавочку, несмотря на нытье своего невыносимого стажера. В Рестанию уже пришла зима, и на улицах города слегка морозило. Но все же это было куда лучше, чем стоять в пропахшей горькими травами лавке и гадать, не прячется ли за прилавком жестокий убийца. Именно этим занимался стажер, пока Тейра весело болтала со старым травником. Инспектор играла и играла хорошо, но мысли ее продолжали крутиться цветным калейдоскопом. Травник оказался человеком, старым, глуховатым и не очень умным. Удивительно было, как он вовсе передвигался, и, конечно, он не мог быть тем самым убийцей — его бы даже кошка победила, не то что молодые здоровые девушки. И все же что-то не давало Тейре покоя. Она продолжала болтать, а сама прислушивалась и приглядывалась. Ничего необычного, ничего…

Внезапно стажер чихнул так громко, что за огромной полкой с мешочками трав что-то упало. Тейра резко повернула голову в ту сторону, глаза ее сузились, как у кошки, готовящейся к прыжку.

— Госпожа, посмотрите, вот хорошие травы, — проскрежетал старик, вываливая на прилавок целую кучу баночек и мешочке с различными сборами. Руки лавочника были такими скрюченными и дрожащими, что из них падало все. В итоге "богатство" старика разлетелось по всему полу. Стажер с Тейрой тут же бросились поднимать товар, а лавочник охал и ахал над их головами. Наконец все травы были возвращены хозяину, "покупатели" еще некоторое время выбирали товар, а потом ушли, так ничего и не купив. Несмотря на то, что старик выглядел безобидно и жил один — Тейра позже это проверила, — ее не отпускали сомнения по поводу той лавочки.

***

Их голоса разносились по огромной просторной спальне, оформленной в черно-багровых тонах. Марк с Мелитэей обсуждали очень важный вопрос — какое имя дать будущему ребенку. Перебрав с несколько сотен вариантов пара, пришла к выводу, что им ничего не нравится.

— Еще есть время, — успокоил Мелитэю Марк. — Возможно, мы поймем, какое имя подойдет сыну, когда он родится.

— Возможно, — скривила губы вампирша, отчего стала еще больше похожа на обиженную куколку. — Я чувствую, что вариант есть… Надо просто сосредоточиться… И как смертные решают эту проблему, ведь у них так много детей и они так часто рожают?

— У них, наверное, есть свои способы… Какие-нибудь традиции…

— Да, точно! — воскликнула Мелитэя, багровые глаза ее засияли. Она сидела на огромной постели, такая хрупкая и уязвимая сейчас, в белоснежной ночнушке с кружевами и с распущенными непослушными каштановыми волосами — Марк смотрел на нее и чувствовал, как влюбляется все сильнее. Разве так можно? Но она была прекраснее всех, кого он знал, его хес'си.

— Марк? Марк! Ты меня не слушаешь? — В вопросе ясно прозвучало обвинение и обида.

Марк поспешил успокоить свою чересчур чувствительную в этот непростой период жену — нежно коснулся поцелуем запястья, заглянул в глаза… Она улыбнулась и ласково произнесла:

— Ты невозможен…

— Так что за идея тебе пришла?

— Очень разумная! — обрадовалась Мелитэя. — Мы назовем его Ревелин.

Марк замер, не зная, как реагировать. Такое безумство не приходило ему в голову — назвать собственного сына в честь покойной супруги Ликраса. Имя Ревелин — Песнь Тьмы — подходило и женщине, и мужчине, однако Марк не был уверен в реакции Владыки.

— Чу́дно, правда? — спросила радостная Мелитэя. — Ему понравится, да и нам! Имя красивое, я всегда завидовала в этом вопросе Ревелин. Она была лучшей из вампирш! Холодной и сдержанной, воином и бойцом. Я чувствую, что наш сын будет таким же. Ему подойдет.

Марк склонил голову, выбившиеся из хвоста стальные пряди скользнули по острой скуле, и Мелитэя осторожно заправила их ему за ухо. Он подбирал слова, которые бы не обидели любимую и при этом наиболее точно выразили его опасение.

— Как отреагирует Владыка на наше решение? — наконец поинтересовался он. — Ты говоришь, что он обрадуется, однако так ли это? Ревелин его хес'си, погибшая хоть и давно, однако оставшаяся в сердце навсегда.

— Но память о ней светла, — не согласилась Мелитэя. — Вот по Леверису Ликрас горюет, память о сыне причиняет ему боль. Но Ревелин словно осталась навсегда с ним, он будет рад вновь услышать ее имя и увидеть продолжение нашего рода в племяннике. В конце концов, Ленар навряд ли подумает о чувствах брата! — с пренебрежением добавила она. Мелитэя до сих пор злилась на младшего брата. Она не всегда понимала Ликраса, но их связывало много лет дружбы, родство, тяжелые испытания и потери, поэтому его обиды она воспринимала очень серьезно и готова была до последнего защищать брата. Но что делать, если в роли обидчика выступает второй брат? Приходилось Мелитэе злиться и язвить, припоминая Ленара и его глупости.