Она смотрела на него и видела не только красивого мужчину, Гендиректора или альфу стаи. Видела что-то большее, куда большее! Точно создавались и рушились в этот миг бесчисленные миры, кружила космическая пыль, формируясь в причудливые образы.

Это пугало.

Это манило.

Это было неизбежно.

«Что ты со мной делаешь? — хотела спросить Полина. — Мы даже не знакомы. И не должны быть знакомы, мы из разных миров».

Сердце подскочило к горлу и забилось стремительно, как птица в силках, и ноги подкашивались. А еще показалось, что все пространство заполнил… запах. Невыносимо прекрасный аромат. То ли запах, то ли звук — что-то на стыке, отчего тело все отчетливее наполнял невыносимый жар.

Голоса из кабинета стихли. Свет ламп погас. Звуки города за высокими окнами исчезли. Даже цветы в ее руках перестали пахнуть.

Потому что единственным запахом, который остался в мире, стал его запах.

Это было невозможно описать словами. Сравнить с чем-то — тоже. Полина вдыхала его и чувствовала, как кружится голова. В этом запахе смешалось все: лес после дождя, дым костра, терпкая горечь трав, сладость необъяснимого и запретного. И над всем этим — сила. Такая огромная, что захватывало дух.

Она никогда не думала, что запах может ощущаться… теплым. Но этот непостижимым образом был теплым! Он окутывал, проникал под кожу, в самую кровь. Он звал. Манил. Обещал.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: «Так вот что они называют зовом...» — но тут же утонула в этом океане аромата.

Полина смотрела на Игоря Борисовича — нет, на альфу, проявившего свою звериную сторону — и видела, как расширяются его зрачки, как вздрагивают ноздри, как напрягаются мышцы на шее. Неужели он тоже ощущал странное волнение?

«Наш», — повторило то древнее, что жило в ней. Неужели волчица? Слабая волчица в бездарном оборотне. Но этот раз Полина не стала спорить. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Ни один человек, ни один оборотень, которого она встречала в своей жизни, не пах так. Так... сильно. Так ошеломляюще.

«Наш!» — повторил шепот чего-то древнего. Полина отогнала эту мысль, но та вернулась снова. Говорило не ее сознание, а кто-то, существовавший помимо нее. Возможно, дух рода, возможно, иная мистическая сила. Что-то, что она не могла контролировать.

Игорь смотрел на нее расширенными зрачками, шумно дыша. Ноздри его раздувались. Да! Да, он тоже чувствовал. Тоже вдыхал ее запах. Полина видела, как сжались его кулаки. Как дернулся кадык. Как взгляд — тяжелый, звериный — прошелся по ее лицу, по волосам, по губам, скользнул по всей ее фигуре. Но явно он оценивал не марку одежды или состояние ногтей. И даже не женские прелести, а словно бы… смотрел насквозь.

— Ты... — выдохнул он.

Голос низкий, хриплый, незнакомый. Не тот, что минуту назад рычал на отца. Другой. Такой, от которого у Полины внутри все перевернулось.

— Игорь! Что там? Кто пришел? — раздался из глубины кабинета старческий голос.

Игорь не ответил. Он продолжал смотреть на Полину. И в его глазах было что-то такое, от чего хотелось одновременно убежать — и остаться навсегда.

— Курьер, — выдавила Полина дрожащим голосом. — Из «Лунной Орхидеи». Букеты... «тестовые»... В смысле… Образцы! Для ваших клиентов...

Игорь моргнул. Один раз. Второй. Словно выныривал из глубокого омута.

— Да, — сказал он. — Да. Заходите.

Он посторонился, пропуская ее в кабинет, и Полина шагнула внутрь. Ноги слушались плохо, колени дрожали. Она чувствовала его взгляд спиной — жаркий, почти осязаемый.

Она попыталась сосредоточиться на окружении: кабинет оказался огромным. Сплошное остекление от пола до потолка открывало панораму Москвы — казалось, вся столица лежала внизу, как на ладони. Дорогая мебель выглядела совершенно новой: массивные кожаные кресла, стол красного дерева, заваленный бумагами, комоды с бумагами и подставки для цветов — все образовывало единую композицию. На стене же висел тот самый меч, о котором говорили оборотни. Но он уже покоился в ножнах. Похоже, Игорь Борисович не расставался со своим оружием, а для простых смертных оно считалось затупленным антиквариатом, настенным украшением. Это бы показала и любая проверка. Только причастные к Зеркалу Измерения знали правду. Меч был и подтверждением статуса, и реальным оружием на случай внезапного нападения.