— Разбавленную кровь?! Чтобы твой наследник даже не смог поднять этот меч?! Игорь! Ты специально издеваешься над отцом?! Ох, в могилу меня гонишь! — Похоже, старик начинал разыгрывать картину своей немощности, возможно, даже хватался за сердце.

— Возможно, и женюсь когда-нибудь, возможно, даже на оборотне. Но я не верю в «истинность», отец.

— Хорошо, не верь, сколько хочешь! — яростно прокричал Борис Всеволодович. — Значит, главой клана ты станешь только после моей смерти. И я не увижу, как Волковы-Борейские угасают от твоей глупости!

— Отец! Сейчас речь не о клане, а о бизнесе. Не хочешь делать меня главой клана, не делай. Но уступи свою долю акций. — Казалось, Игорь Борисович уже не угрожал, а умолял, устало, явно не в первый раз. — Я не могу принимать самостоятельно решения, а когда ты включаешься, мы последнее время только терпим убытки. Сейчас не девяностые и даже не нулевые, мир изменился.

— Вот женишься — и уступлю, — непреклонно отвечал Борис Всеволодович. — Уступить тебе бизнес все равно, что уступить место главы клана.

— Ну, хорошо, как ты себе это представляешь? Где я должен искать «истинную»?

— Ты должен ее почувствовать! Не распыляться на случайных дамочек. Они тебя сбивают. Твоя истинная наверняка где-то рядом. Понимаешь, Игорь, истинную пару связывает зов! Зов, подобный песне. Его надо слушать сердцем, тогда ноги сами приведут тебя к истинной. Даже если она на другом конце света.

— Ой, отец, философия все это и сказки. В Африку или Антарктику к пингвинам меня пока что-то не тянет.

Послышался глухой удар: похоже, меч вернули на место. Полина выдохнула, понимая, что на миг задержала дыхание.

— Это не сказки, это жизнь! Это история зарождения самых сильных кланов: от союза «истинных» рождались самые сильные оборотни, наделенные магическими дарами.

Полина задумалась: кем бы она стала, если бы нашла свою «истинную пару»? Перестала бы чувствовать себя слабой? Обрела бы силу, о которой мечтала? Или Игорь был прав: все это было сказками? Обычные молодые оборотни уже давно не верили в «истинность». Женились, на ком хотели или на ком придется.

Она вспомнила, как тетка Вера однажды сказала: «Таким, как ты, истинный не нужен. У истинных все общее, сила пополам как бы делится. Если оба сильные, то удваивается, а если кто-то слабый, то только пьет дар другого. Вот и будешь кого-то вампирить!»

Тогда эти слова больно ранили юное сердце, но потом Полина привыкла. Она ко многому привыкла. Научилась помнить «свое место».

«Интересно, почему Игорь так против женитьбы? — вдруг подумала она. — Может, у него уже кто-то есть, кого не одобряет отец?»

— Истинная… — прошептала Полина одними губами.

В этот миг в кабинете воцарилась тишина, а потом личная помощница осторожно постучала.

— Да? — недовольно рыкнул Игорь Борисович, но тут же сменил тон на сухой и деловой. — Кто там?

— Игорь Борисович, из цветочного курьер приехал. С образцами.

— А! Точно! Пусть зайдет.

Полина вцепилась в коробки так, что побелели костяшки пальцев. Сердце заколотилось где-то в горле, мешая дышать.

«Да почему я так нервничаю? Это же просто бизнес. Просто очередной клиент. Их сотни было за два года, — подумала Полина, но внутренний голос, тот самый, что просыпался только в минуты настоящей опасности, нашептывал другое. — Этот — не просто клиент. Этот — другой».

Она не знала, откуда взялась эта мысль. Не знала, почему тело покрылось мурашками, почему ладони вспотели еще сильнее. Знала только одно: в этот день произойдет что-то, что изменит все.

Дверь кабинета Игоря Борисовича наконец распахнулась.

И на пороге предстал он …

* * *

Высокий. Широкоплечий. В белой рубашке с закатанными рукавами, открывающими сильные предплечья, покрытые густой темной растительностью. Темно-серый галстук был почти развязан и слегка съехал набок, короткие волосы оказались взлохмачены. На лбу блестела испарина, точно после пробежки. Очевидно, разговор с отцом вышел крайне эмоциональный. В этот миг Игорь Борисович напоминал отнюдь не главу крупной компании, а именно вожака стаи, главу клана неукротимых оборотней.

— Не лучший день для смотра цветов! — прорычал он, но вдруг замер, остановившись в двух шагах от Полины.

Он посмотрел на нее. Посмотрел, и его темно-синие глаза, казалось, загорелись двумя сверхновыми — раскаленными, обжигающими, испепеляющими дотла. Полина подняла глаза. И показалось, что мир перестал существовать.