— Береги его, девочка, — сказал он тихо. — Он у меня... непростой. Но сердце у него доброе. Волчье, но доброе.

Полина только моргнула в ответ. Она не знала, что говорить. Не знала, что делать. Мир рушился и собирался заново слишком быстро. Ее… сделали невестой альфы клана! Настоящей или… фальшивой? Да оба варианта были просто ужасными! Если настоящей, то какое право Игорь Борисович имел не спрашивать ее согласия? А если даже фиктивной, то ее все равно без ее воли вовлекали в сети обмана. И обманывать предстояло благообразного старика.

Она чувствовала на себе два взгляда — тяжелый, собственнический Игоря и радостный, почти восторженный его отца. И под этим перекрестным огнем ей хотелось провалиться сквозь землю.

Борис Всеволодович отпустил ее руку, хлопнул сына по плечу и вышел из кабинета, насвистывая какой-то старинный марш, точно на параде.

Когда дверь за ним закрылась, в кабинете повисла тишина. Такая тишина, что Полина слышала стук собственного сердца. Где-то внизу гудела Москва, но здесь, на пятьдесят седьмом этаже, время будто остановилось. Тусклое мартовское солнце пробивалось сквозь облака и рисовало на полу длинные тени.

Вскоре Игорь Борисович шумно выдохнул и разжал пальцы. Полина потерла ноющий локоть. Хватка у этого волка оказалась железная, даже когда он не до конца обратился.

— Прости, — буркнул Игорь Борисович, не глядя на нее. — Пришлось.

Он отошел к окну, и его отражение в стекле казалось чужим, почти призрачным. Полина смотрела на его широкие плечи, на то, как напряжена спина, и вдруг поняла: ему тоже нелегко. Он тоже будет вынужден играть роль!

Полина смотрела на него, пытаясь осмыслить случившееся. Она только что стала невестой человека, которого видела второй раз в жизни. Перед его отцом. Который назвал ее... истинной? Все смешалось и потеряло смысл.

— Что... — голос сорвался, но через мгновение Полина едва не завизжала: — Что сейчас произошло? Игорь Борисович! Это…

— Зови меня просто Игорь. Раз уж теперь мы так «близки», — смущенно пробормотал он и наконец поднял на нее глаза. В них читались усталость пополам с досадой. А еще Игорь выглядел очень виноватым. Неужели этот надменный альфа умел чувствовать вину?

— Я объясню, — сказал он. — Только давай без истерик. Это... деловое предложение.

— Деловое? — Полина моргнула. — Предложение?

— Именно. — Игорь уже взял себя в руки. — Присядь. Нам нужно поговорить.

Он указал на кожаный диван у окна. Полина послушно села, все еще сжимая в руках коробки с цветами, которые так никто и не посмотрел.

Игорь устроился напротив, в кресле. Откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. Идеальный бизнесмен. Холодный. Расчетливый.

— Фиктивный брак, — сказал он без предисловий. — Полтора года. Ты получаешь квартиру, машину и сумму, достаточную, чтобы открыть свой цветочный салон. Я получаю корпорацию. Никаких претензий, никаких чувств. Просто договор.

— Вы... вы серьезно? — Полина смотрела на него и не верила своим ушам.

— Абсолютно.

— Но почему я? — вырвалось у нее. — Почему не какая-нибудь... ну, настоящая актриса? Или девушка из вашего круга?

Игорь помолчал. Потом сказал — неохотно, будто выдавливая из себя:

— Ты пахнешь... правильно. Отец поверил. Это главное.

— Пахну?

— Ты волчица. Хоть и омега. «Истинная»... ну, по словам отца. — Он поморщился. — Я в это не верю. И вообще во все эти сказки с «истинностью». Но для отца это сработало.

Полина молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Ей, по сути, предлагали продать полтора года своей жизни, чтобы… чтобы молодой бизнесмен мог уладить дела с отцом.

— Если ты согласна, — продолжил Игорь, — на следующей неделе поедем в ЗАГС. Все по закону! Подпишем брачный контракт. И контракт фиктивной жены. Там все будет подробно расписано: твои права, обязанности, отступные, параметры неразглашения этой тайны.

— А если не согласна?! — воскликнула Полина, вскочив с места.

— Тогда я буду искать другой вариант. Но, честно говоря, время поджимает. Отец теряет контроль над бизнесом, и чем дольше я тяну, тем больше клан теряет деньги.

Он говорил об этом так спокойно, будто речь шла о выборе обоев в кабинет. Будто не о судьбе двух людей, не о жизни, не о возможной любви — только о цифрах и сроках.