Вот тебе и пошила платье, и торжество устроила… и зачем мы только соврали моим родным, если завтра наша ложь разобьется, как хрустальная ваза, и ничего нас больше не будет связывать?

- Если хочешь, я прямо сейчас уеду, - продолжаю говорить я, из-за нервозности торопясь и глотая некоторые звуки, - вызову такси и…

Договорить не успеваю. Демьян срывается с места и впечатывает меня в стену. Дыхание тонет в сдавленном стоне, когда он сминает мои губы в требовательном поцелуе. Его руки скользят ниже, забираются под футболку, и низ живота прошибает сладкая истома.

- Я никуда тебя не отпущу, - отстранившись, хрипло шепчет Демьян, глядя в мои глаза своими дикими, почти черными.

И целует снова, стаскивая с себя рубашку.

А я… я растекаюсь под его пальцами, его горячими поцелуями и понимаю: я и сама не хочу никуда уходить.

Мой стон тонет в губах Демьяна, когда он оттесняет меня к стене и вжимает в нее своим телом. Голый торс с крепкими накаченными мышцами жмется ко мне и даже через одежду я чувствую, какой он горячий. От этого ощущения меня будто током прошибает и внизу живота скручивает от сладкой истомы.

Он фиксирует мои руки над головой, стискивает всего одной ладонью, а второй забирается под мою одежду. Покрывает поцелуями шею и я, закусив губу, откидываю назад голову и зажмуриваюсь. Дрожь бьет все тело от одних только касаний и поцелуев.

Мгновение - и Дем подхватывает меня под бедра, вклинивается между ног пахом, притирается. Я чувствую его, чувствую его желание и с губ сам собой срывается всхлип.

Дем отстраняется, заглядывает в мои глаза. Дыхание тяжелое, сбитое у обоих.

- Все в порядке? - спрашивает севшим голосом.

Я киваю молча, оглаживая пальцами заросшую щетиной скулу. Она слегка колется при поцелуе и от этих ощущений еще больше мурашек по телу.

Демьян стискивает мои бедра пальцами, двигает пахом снова. От неожиданности я давлюсь воздухом и заливаюсь краской. А Мансуров, как маньяк, пожирает меня жадным взглядом. И мое смущение его будто еще больше распаляет.

Пытаюсь смотреть в сторону, потому что смотреть в глаза, когда об тебя вот так бессовестно трутся бугром - невыносимо.

Дем коротко недовольно рыкает. Склоняется к моему уху и обжигает его дыханием:

- Мне нравится, когда ты смотришь на меня.

- Я... я не могу, - впиваюсь пальцами в его плечи и звучу умоляюще и жалко одновременно.

Надеюсь, что он сжалится, что перестанет так пялиться, когда трется... нет, мне даже думать об этом стыдно!

Демьян разворачивает меня за подбородок к себе, заставляя смотреть в глаза.

- Доверься мне. Я помогу раскрыть такие секреты, о которых ты сама не подозревала. Если, конечно, ты готова, - шепчет искушающе в губы Дем. - Я не буду давить. Если захочешь - отступлю.

Сердце трепещет. Может быть для мужчин все просто в первые разы, но женщинам гораздо тяжелее решиться. Я могу все остановить сейчас и Демьян поймет и не станет принуждать. Вот только я знаю одно - с ним все иначе, не как с другими. И даже если потом все закончится, я хочу первый раз только с ним и ни с кем больше.

Вместо ответа вслух я подаюсь к нему сама и целую. Как умею, несмело, смущаясь. Дем понимает без слов. Отвечает пылко, со страстью, зажигая и меня. Сносит, как ураган, и все, что я могу - только слепо подчиниться, довериться так, как никогда и никому не доверялась.

Как мы оказываемся в спальне я даже не помню. Лишь в какой-то момент ощущаю под собой мягкую прохладную поверхность.

Демьян отстраняется и я, тихо хныкая, тянусь следом. Даже не отдаю себе отчета в этом, просто не хочу отпускать.

- Тише, тише, малыш, я здесь, - с губ Мансурова срывается тихий смешок, - Нам же надо избавиться от одежды...

И он избавляет. Я стыдливо пытаюсь прикрыться, натянуть на себя покрывало, но Дем неумолимо стягивает его и вообще сбрасывает на пол.

- Ты идеальна. Тебе нечего стесняться, - урчит довольно, проводя руками по талии.

Только хочу ответить, как Мансуров вдруг притягивает меня за ноги к себе и затыкает поцелуем. А потом...