Достаю из кармана кулак, делая вид, что в нем артефакт, запечатывающий голоса и тут же сую обратно, пока эти “злые гении” не раскусили блеф.

— Ну! — тороплю я их.

— Зачеты и немного карманных денег, — с неохотой выдают “потеряшки” и недовольно воротят носы.

Даже сейчас им не стыдно?

Я ничего не понимаю.

Как…?

— Так вот какова ваша гордость, — сглотнув ком боли, говорю я им, но тут же прикусываю язык.

Не буду отчитывать, не буду ругаться. Незачем. Не хочу!

Просто отведу их назад, и пусть ректор разбирается.

— Да что вы знаете о гордости, чтобы так говорить? — вспыхивает блондинка. — Вы, небось, ни разу бедности то и не видели! Не знаете, что такое есть неделями пустой рис! Или что, думаете все адепты Ашдарской академии из элиты? Нет! Так что не надо нас стыдить за то, что мы хотели выжить! — выпаливает девчонка, а огонь в ее разгневанных глазах мне кое-что напоминает.

Моих девочек из академии. Они смотрели точно так же: с недоверием, с обвинением, с обидой на весь мир. Но в каждой из них была хотя бы толика света.

Им пришлось практически вылезти из собственной кожи, как змеям, испытать холод и страх, чтобы отыскать в себе этот свет. Они открыли в себе смелость, чтобы жить в нем. А это много стоит.

И эти дети, путь на первый взгляд, абсолютно лишенные совести и потерянные во тьме, ничем не отличаются от моих девчонок. Да, они все еще дети, ибо несмотря на возраст, вырасти так и не успели. И никто из взрослых в этой огромной великой академии не заметил их боли, и не пожелал согреть. Не показал, что жизнь может быть другой…

— Чего молчите? Нечего сказать в ответ, мисс Альмас?! — задирает нос блондинка, когда пауза становится слишком длинной.

— А разве вы послушаете, если я скажу? Вы ведь уже решили, что мир против вас. Уже нашли удобное оправдание тому, чего, на самом деле, стыдитесь.

— Мы не стыдимся, мы выживаем как можем!

— Даже если цена — это подлость и разрушенная жизнь другого человека?

— Почему мы должны думать о вас, а не о себе? — резонно выпаливает блондинка, и мне становится больно. Больно за нее. Сколько же в ней недоверия, сколько иголок. Счастливым людям ни к чему такие способы защиты, лишь несчастным. — Можно подумать, вы поступите иначе! Сдадите нас с потрохами, еще и приукрасите, лишь бы спасти себя!

— Альфина, хватит! — осекает ее рыжий парень, но блондинка уже вошла в раж.

Она кичится тем, что знает, как все будет, но в душе отчаянно надеется, что кто-нибудь ее переубедит. Я знаю это, потому что прошла через все сама…

— А если я поступлю иначе? — спрашиваю у нее, и Альфина и ее друзья на секунду теряются.

— Не нужно водить нас за нос! С чего вам это делать?

— И, правда, с чего? Я ведь временный учитель. К тому же, за такой проступок вас следует наказать, — соглашаюсь я. — Но все люди ошибаются, главное какой урок они из этого вынесут, и что будут делать дальше.

— О чем это вы?

— Есть разные пути достижения успеха: один полон боли и труда, но если идти таким путем с друзьями, то и соль станет для вас медом. Другой путь кажется легким и быстрым, но он полон подлости и бесконечно страха быть преданным. Это путь одиночества. Я не буду вас ни к чему призывать. Не буду рассказывать ректору, почему вы потерялись. Вы уже взрослые, так что сами думаете, какими людьми хотите быть и чем гордиться, когда взойдете на свою вершину.

— Умную из себя строите? Говорить все горазды, а как доходит дело до действий, то окажетесь такой же, как все! — выдает мне блондинка,

— И правда, разговоров достаточно. Собирайте свои вещи и пойдем, — говорю я детям, разворачиваясь, но тут же пошатываясь.

Пока стояла, совсем забыла, как горят мозоли.

Нет, сейчас, когда меня не подгоняет страх, они болят еще сильнее. А еще это горькое чувство внутри. И погода, как назло только нагнетает мрак. Ветер усилился, а воздух пахнет теперь не только сыростью, но еще и чем-то смердящим…

Постойте! Тут что-то не так…

— Мы готовы! — рапортуют дети, и только хотят ко мне подойти, как я тут же кричу им:

— Назад!

От испуга они не сразу понимают, что тут происходит. Да и я сама толком не разобралась. Но и воздух и земля не просто шепчут, они кричат мне об опасности.

Где она? Откуда она идет!

— Аааа! Карлокл!!! — раздается дикий визг за моей спиной, и обернувшись я вижу жуткую громадную черный силуэт.

Длинные руки, короткие ноги. Огромная голова и горящие алым огнем глазницы.

Боги! Альфина права — это карлокл! Но он же вроде существо бездумное и безобидное, как в поле ветерок... Тогда что за безумный оскал?

Гоблины! Он словно дикий разъяренный зверь бросается на нас!

— За дерево! — командую детям, но голос срывается от накатившего ужаса.

В панике собираю первое пришедшее в голову заклинание. Мне нужно время, а адепты, как назло, и шага ступить не могут, будто приросли к земле.

И я не могу.