Перевожу взгляд со свечей к портрету и вздрагиваю. Господин Герр старший? Когда? Я ничего об этом не слышала. И некрологов не читала, хотя не выпускала из рук ни одну газету за последние два года. Это случилось еще раньше?

— Белла, — окликает меня брюнетка, уже оказавшаяся на пороге, и я тут же концентрирую все внимание на ней.

— Экипаж готов, — сообщает, выводя на улицу, кивает кучеру, который тут же открывает дверь кареты.

— Благодарю, госпожа… — не знаю, как правильно к ней обратиться.

— Ванда. Просто Ванда, — представляется она. Кажется, я слышала уже это имя, но не помню, где.

— Еще увидимся, — в спешке прощается она и уходит.

Смотрю несколько секунд ей в след, а затем на огромный дом.

Это дом Герров, я не ошиблась. Он вроде такой же, каким и сохранился в моей памяти, и в то же время — совершенно иной.

Мое воспоминание поблекло и посерело. Стало мрачным, пронизанным болью и страхом. А здесь все пестрит красками. И зеленый сад, и белоснежные стены особняка.

Будто бы я застряла в прошлом, и до сего дня совсем не замечала этого. Обманывала себя, говоря, что прошлое больше ничего не значит. Но это не так. Оно — часть меня. Его не стереть, просто потому что хочется.

От него не нужно прятаться, его нужно принять, его нужно прожить. Только так я смогу двигаться вперед, а не ходить по замкнутому кругу.

Но где найти столько смелости, чтобы взглянуть своим страхам в глаза?

Взбираюсь в карету с помощью кучера, и только облокачиваюсь на спинку, как слышу тихое: “Белла”

— Лир? — хмурюсь я, но никого не вижу.

— Я тут, — тихо раздается в ответ, а затем из сиденья напротив вылазит сначала острые белые ушки, а затем и синющие огромные глаза-блюдца. — В это раз я ведь тебя не напугал? Ты больше не будешь думать о том, чтобы меня перекрасить?

— Нет, — усмехаюсь я, а фамильяр с облегчением вздыхает.

Сейчас, наверное, самое время завалить его вопросами, но у меня попросту нет сил на допрос. В голове такая каша, что мысли едва шевелятся. Но только стоит подумать о Герре, как внутри все вспыхивает.

И так всякий раз, когда появляется этот дракон. Он попросту переворачивает мою привычную едва налаженную жизнь с ног на голову, точно персональное проклятие.

Вот бы знать бы что он затеял, на самом деле.

— Лир, ты помнишь, о чем я тебя просила? — спрашиваю у котомыши, после его добровольного, но мало правдивого рассказа о том, где его носило.

— О чем?

— Ты узнал, что-нибудь о Рэе?

Котомышь мигом напрягается, застывает на несколько секунд, а затем трясет головой.

— Ничего особенного. Ходит, ест, спит, спасает всяких ведьм, взявшихся в драку с карлоклом, — выдает он мне. — Кстати, ты бы видела, как он в лес летел, когда доложили, что ты ринулась за потерявшимися адептами в одиночку. Даже я за ним едва поспел, хоть и прыгал порталами. Благо, он пришел вовремя и остановил карлокла.

— Он остановил? Не я? — переспрашиваю я, и внутри становится больно.

Я ведь поверила, что смогла справиться сама. А выходит, что нет?

— Ты тоже молодец, ты почти сломала печать. В следующий раз обязательно получится, — спешит утешить Лир, но это как-то слабо помогает.

Не хочу я быть спасенной Герром! Не хочу! Не буду!

Именно так сейчас вопит внутри меня маленькая обиженная и очень испуганная девочка. И мне хочется с ней согласиться. Хочется позволить себе спрятаться за неприятием и отрицанием, но я уже осознала, что эта дорога не выведет меня из боли прошлого.

Эту боль придется заново пройти, не испугавшись и не сбежав. Лишь тогда я от нее освобожусь и приму настоящую себя. Полностью.

И начну я с того, что посмотрю в глаза правде, не выбирая удобных для себя углов. Чисто факты, вне зависимости от того, нравятся они мне, или нет.

Первый из них: меня спас мой враг. Второй: это ничего между нами не меняет. Просто факт. Просто данность.

И у этой данности будут последствия, с которыми мне придется разбираться. Я ведь нарушила устав, да еще и пропала. Интересно насколько?

— Лир, ты знаешь, сколько меня не было в академии? — спохватываюсь я.

— Три дня, — отвечает котомышь, почесав лапой за ухом.

Три дня…

Надеюсь, та брюнетка не солгала, и Рэй предупредил о моем отсутствии. Но даже это меня не спасет. Я была ответственной за экскурсию на болота, потеряла детей, действовала против протокола. Но в итоге ведь все сделала правильно?

Не пойди я в лес, карлокл погубил бы этих адептов. Вот только согласится ли с моей позицией ректор?

С этой нервозной мыслью и выхожу из кареты возле порога академии, и в этот момент все присутствующие обращают взгляды ко мне. И в их глазах вовсе не праздное любопытство.

Там что-то противоречивое и пугающее. А в руках у адептов — какая-то бумага.

— Что тут происходит? — нервно шепчет мне на ухо Лир, сделавшись заблаговременно невидимым.

Понятия не имею, но кажется, я сильно недооценила размер нависшей надо мной проблемы.

Глава 48. Уволена?