Он был беспощаден и часто учил тому, что мне вряд ли пригодится. Тогда я злилась, а сейчас вспоминаю это время с теплом. Железо закаляется огнем.

Чем глубже мы заходим в лес, тем темнее становится. Тусклое солнце, затянутое сизыми туманным облаками теперь прячется за широкими кронами многовековых деревьев. Становится сыро, нос щекочет запах мха, и многие адепты кривятся.

Эх, неумехи, это они еще до болота не дошли.

— Не отставай, а то карлокл тебя схватит, — подшучивает миниатюрная блондинка над высоченный рыжим парнем, и тот мигом бледнеет так, что даже конопушки с его лица исчезают.

— Болотное чудище?! — вздрагивает адепт, и девочка почуяв слабину, начинает стращать еще пуще, рассказывая небылицы.

Только вот карлокл, на сколько мне известно, никакой не лесной монстр. Это не упокоенная душа того несчастного, который связался со злым духом, и не смог выплатить долг. Потому он утратил тело и скитается всюду.

Но они безобидны, если какой-нибудь некромант или нежить их не натравит. По крайне мере, так было написано в книгах по мертвякам, но мы это лишь вскользь изучали, так как профильный предмет был другой.

— Давайте сосредоточимся на уроке, — прошу адептов, которые уже порядком подустали.

Но стоит начать подавать им важную информацию через веселые байки, как они тут же оживляются. Кажется, уже и не осталось тех, кто “ковыряет в носу”. Стейшу это злит, а мне приятно.

В целом, я даже поражена тем, что ребятки то вовсе не бестолковые лентяи. Просто они, видимо, не привыкли к тому, что урок можно вести не только по методичке.

Пересчитав всех в конце экскурсии и поставив в пары, веду своих деток обратно в академию. Ноги уже гудят, но на душе тепло. Тепло от того, что ребята увлечены процессом и расспрашивают наперебой. А что еще нужно учителю, как не горящие глаза адептов?

Дойдя до академии, многие вешают носы, бубня, что хотят еще таких экскурсий.

— Хорошего понемногу. Не забываем про домашнюю работу, — говорю я и им, и тут замечаю что той миниатюрной девчонки и высоченного рыжего парня нет.

Стойте, и еще кого-то не хватает!

— Где они? — бледнею я, оббежав всю толпу вдоль и поперек.

Точно ведь были. Я на них раз от раза поглядывала всю дорогу.

Куда испарились? Когда?

— А чего вы на меня так смотрите? — скрещивает руки на гуди Стейша.

— Вы замыкали отряд!

— Те адепты шли не последними. Да и вообще, вы ответственная за экскурсия, а не я. Не валите с больной головы на здоровую, — выдает она, задрав нос.

— Думаете, я сейчас виноватых ищу?

— А разве нет? Боитесь, что вас уволят, вот и хотите меня крайней сделать. О боги! Вы же не только себя не уберегли, но только что, кажется, потеряли шанс получить статус для вашей драгоценной академии, ради которой прибыли сюда. Какая жалость! — выдает она с такой злорадной усмешкой, что мне хочется прибить ее на месте.

Но это все потом. Главное, дети!

— Вы куда?! — орет горе-сестра, едва я отдаю приказ паре доверенных адептов, чтобы доложили директору, а сама шагаю к лесу.

— Искать детей, конечно же!

— Хотите скрыть свою ошибку?! Это не по протоколу! Вы должны доложить о случившемся ректору, написать объяснительную, потом сформируют отряд. Если вы сейчас пойдете сами, то вас не только уволят, но и лицензии лишат! — заявляет Стейша. А я не пойму, зачем она меня останавливает? Разве ей это не на руку?

Если я сейчас побегу к ректору и сделаю все, что должно, то еще будет шанс хоть как-то выкрутится. А если я подамся в лес, вместо того, чтобы бегать по инстанциям, то моей карьере придет конец. Всем моим мечтам и целям придется конец… Вот так вот в одночасье!

Но что такое мечта, когда на кону сейчас могут стоять жизни трех адептов?

— Зачем лицензия тому учителю, кто будет думать о бумагах в то время, как его дети нуждаются в нем? — говорю Стейше, и в этот самый момент принимаю решение.

Нет, я приняла его сразу, как только ситуация стала ребром, а сейчас лишь озвучила.

Но эта девушка, хоть и сестра мне по крови, никогда не поймет, о чем я сейчас говорю. Она не поймет, но даже дети это понимают, и потому сейчас стоят тише воды, ниже травы, глядя на меня как на отчаявшегося воина, что собрался в одиночку идти против целой армии.

— Они не ваши дети! Это не ваша академия! Вы тут лишь временно! — не забывает напомнить Стейша.

— Для учителя дети чужими не бывают, мисс Ромуш! Если вам важна только ваша работа, так бегите и делайте, то, что положено. А я пошла за детьми! — заявляю ей, и смело ступаю вперед в лес, над которым уже начинает смеркаться небо.

Нужно торопиться, но вслед мне раздается хор голосов:

— Мы с вами!

Дети?!

— Вы-то куда собрались? — охаю я.

— В лес! Мы тоже хотим помочь! — с огнем в глазах выпаливают адепты, которым еще утром не было дела ни до чего, кроме сплетен.