— Так или иначе, а толку с такой мало будет. Белоручка, поди! Вот только слуг ты здесь не сыщешь, усекла, принцесса? — выдает девица, и остальные охотно ей поддакивают. Скрещивают руки на груди и подходят все ближе, смыкаясь в кольцо.

Хотят меня напугать?

Что ж, у них это отлично сейчас получается.

— Разойдитесь, — раздается усталый голос, и буйные девицы тут же притихают, и отходят в стороны.

А ко мне медленно подходит еще одна незнакомка. Волосы черные как ночь. И глаза как бездонные пропасти. С пугающим блеском.

И судя по виду соседок, пугает она здесь не только меня.

— К гоблинам тебя, — рычит недовольно девица, рассмотрев меня с ног до головы. — Думала, хоть красавицу привезут. Тьма!

Рассерженно возвращается в свою кровать, веля всем остальным не шуметь и лечь спать. Спорить с ней никто не решается, даже блондинка, которую девчонки зовут Дайрой, спорить не смеет. Кидает в меня угрожающий взгляд и отступает.

— Занимай ту кровать. Она единственная тут свободная, — раздается тихий голосок, и я замечаю, что рядом со мной осталась лишь одна девочка. Худенькая, щупленькая со вздернутым носиком.

Благодарно киваю и следую за ней в самый конец комнаты под недовольными взглядами соседок. Чувствую здесь я точно не усну. И не только из-за девушек, но и потому, что прямо у железной койки в стене здоровая трещина. Хоть она и замазана чем-то похожим на высохшую потрескавшуюся грязь, сквозит сильно.

— Располагайся, — шепчет мне та самая девочка, что сюда привела.

Представляется Талой и садится на соседнюю койку. На тумбочке пара красивых статуэток. Она говорит, что сама их сделала из грязи. А потом протягивает мне кусок старого тонкого матраса.

— В прошлом месяце твоя кровать была моей. Этим и спасалась.

— Спасибо, — тихо киваю ей, а сама краем глаза смотрю за соседками, уж не устроят ли они мне позже теплый прием?

Все лежат в кроватях смирно, кроме той грозной брюнетки, что всех разогнала. Она ворочается.

— Не обижайся на нее, — шепчет едва слышно Тала. — Ксандра очень надеялась, что сегодня красавицу привезут, и теперь переживает.

— На счет чего переживает? — не совсем понимаю я, как вообще одно связано с другим.

— Что завтра выберут ее, — говорит новая знакомая очень странную и несколько даже пугающую вещь.

Кто выберет? Куда? Зачем?

Глава 11. Неправильная академия или "мы семья".

— Тихо там! Дайте поспать! — рычит та кого назвали Ксандрой, и Тала тут же прикусывает язык и чуть ли не с головой ныряет под потрепанное тонкое покрывало.

Я же плохо себе представляю, как тут можно спать. Из стены, хоть кусок матраса туда и приложила, все равно сквозит. Сама кровать жутко неудобная, такая скрипучая, что лишний раз не шевельнешься, а постель пахнет сыростью и пылью.

Но все это ничего. Все это внешнее, решаемое, а что мне делать с тем, что сосет мою душу изнутри?

А там ноющая незаживающая рана от предательства. Отец, мачеха, подлая Стейша и… “его величество” Рэй. Нет. О них я думать себе запрещаю.

Сейчас нужно понять, что это за место такое. Как здесь выживать?

Да за что, гоблины дерите, мне это все?

И не только мне. Но и всем этим девушкам. Они ведь тоже тут не по доброй воле. И злые такие не от хорошей жизни.

Кто-то из них моих лет, кто-то младше. Они все оказались не нужны этому миру так же, как и я. Это будто темница для неугодных, как и сказала та дама в черной вуали.

До утра так и не могу толком уснуть, воюя с комом в горле и слезами, что просятся на глаза, и страхом. Боюсь, что если буду всхлипывать, то вновь спровоцирую конфликт. А с меня хватит скандалов.

Мне просто нужно хоть немного времени, чтобы прийти в себя. Чтобы понять, за что тут можно держаться, чтобы не отчаяться и не сойти с ума.

Первые лучи солнца становятся спасением от бесконечно долгой ночи. И это же утро готовит мне новые испытания.

Недовольные взгляды сонных соседок, единственная работающая ванная из трех, где вода для умывания строго по регламенту на донышке таза при том мутноватая. Это потому что почва тут глинистая? Так мне моя стихийная магия моя подсказала, как только мы сюда прибыли.

После водных процедур, если можно их таковыми назвать, велено одеваться. Формы старые, не глаженные. И только та миниатюрная девочка, что спала на соседней кровати, помогает соседкам, нагревая дно чугунного утюга собственной ладонью.

Она тоже стихийник? Огненный маг? Даже волосы ее цвета огня, а в темноте не особо было видно.

— Ну, чего вы копошитесь?! Бегом на завтрак! — входит в комнату та самая “черная” дама. И она до сих пор носит ту свою вуаль.

Прибившись в самом конце и стараясь быть незаметной, следую за толпой. Ночью было плохо видно, что из себя представляет мой новый дом, а сейчас вот ничего не мешает ужасаться.

Трещины. Трещины. Плесень.