— Ты правда можешь почувствовать жизнь на раннем сроке? — с волнением спросила Василиса. Говорить о таком было неловко. — Я просто подумала, а вдруг…

Он нахмурился и подошел ближе. Его ставший уже родным и привычным запах, напоминающий свежее сено, окутал ее, Василиса невольно прикрыла глаза. Его большая горячая ладонь легла ей на низ живота.

— Я знаю ощущение, когда там «пусто», — сказал он хрипло. — И помню, отец говорил, он так проверял жив ли я.

— В каком смысле? — удивилась Василиса и вспомнила, что говорили придворные. — У твоей мамы было слабое здоровье?

Только потом она вспомнила, что Элемиан убил ее и напряглась, не разозлила ли она его этим. Но он не изменился в лице.

— Она пыталась избавиться от меня в своей утробе, — тихо ответил Элемиан.

Василиса ужаснулась, сердце тоскливо сжалось. Наверное, ребенку тяжело было узнать такое.

Василиса ощутила легкий холодок в животе, и он убрал руку.

— Ничего не чувствую.

— Я все думала, как мне избежать смерти, — решила сменить тему Василиса. — И на ум приходит только два варианта. Или я сбегу из вашего мира, или мне придется родить ребенка. Хотя ведь это тоже непросто. Может и не получиться сразу. И я, конечно, совершенно не готова к этому, но когда на кону стоит жизнь, начинаешь смотреть на вещи иначе.

Она постаралась усмехнуться.

— Сбежать, говоришь? — Он смотрел пристально и хмурился. — Ты все еще хочешь уйти от меня?

Василиса отвернулась.

— Прости. — Она подумала, что не должна была говорить этого. Он ведь не отпустит ее.

Элемиан тяжело вздохнул.

— Мы ищем разбирающегося в древних артефактов мага, но понятия не имею, сколько времени это займет. Так что про побег пока лучше не думай.

— А просто сбежать? Собрать вещи и уехать куда-нибудь вместе с тобой? — с надеждой спросила Василиса.

— Я генерал империи, куда я уеду? — невесело хмыкнул Элемиан. Таким удрученным Василиса не видела его прежде. Не представляла даже, что он способен на такое выражение лица. — А отправить одну все равно что отдать тебя им добровольно.

— Ты расстроен, что не сдержишь обещание отцу? — осторожно спросила она.

— Дело не просто в обещании, Василиса, — начал объяснять он, уставившись себе под ноги. — Империя разрослась за счет Амротов и не перестает вести захватнические войны. Нет ни одной войны, которую мы бы проиграли на континенте. Но с каждым следующим поколением на наследника ложится больше ответственности. И это ладно… Мы превратились в императорских цепных псов-карателей. Генерал... — едко усмехнулся он. — Какое гордое звание. А на деле просто монстр на поводке. Когда-то у нашего рода были союзники, друзья, последователи. А теперь? Нас ненавидят от простого народа до знати. Нет никого, кто пришел бы на службу добровольно. У меня в рыцарях те, кому нечего терять. Один только Ройнон помогает мне, и ему верны его люди. Не мне. Меня они только боятся. Какое наследие я оставлю своему ребенку? Что еще свалится на его голову? Что будет ждать его? Бесконечные покушения и страх за тех, кто по случайности стал дорог? Проклятья и ненависть подданных? Только император будет радоваться появлению на свет этого дитя.

— Прости, — хрипло произнесла Василиса. — Все еще хуже, чем я думала.

Он слабо улыбнулся, потянулся к ее щеке и осторожно коснулся грубоватой рукой.

— Но раз так, почему нам не сбежать вместе в другую страну, где тебя никто не узнает? Где не будет никого кроме нас с тобой?

— Если только в пустыню, — усмехнулся он и добавил уже серьезно: — Мне нигде не спрятаться. Мои глаза выдают меня.

— Но я же буду рядом, я смогу контролировать твою силу! — пыталась возразить Василиса. — Никто не поймет.

Он помотал головой.

— Как бы то ни было, я генерал этой страны. Я не могу просто все бросить и сбежать. За нами начнут охоту. И их целью будешь ты, а не я. И что мне останется делать тогда, когда до тебя доберутся? Твое появление скрасило мою постылую жизнь, ты мой луч света во мраке ночи. И я не позволю тебе умереть. Если надо, переверну все в этой проклятой империи, пролью реки крови, но тебя уберегу. Скажи, Василиса, мне сделать это? — Он говорил спокойно, но в его глазах бушевали гнев, ярость и почти отчаяние.