Женщина возвращается с крепко сбитым парнем и мальчиком. Со двора возвращается девочка. Парня и мальчика садят с обеих сторон от мужчины. Следом усаживаются старуха и женщина. Нам с девочкой достаются места, расположенные на противоположном от мужика конце стола.

От моих соседей откровенно воняет потом и немытым телом. Но, похоже, никого, кроме меня, это не смущает.

Почти всё оставшееся сало старуха перекладывает на тарелки парня и мальчика, оставшийся кусочек – на тарелку женщины. Себе и женщине она накладывает по кусочку яичницы, остальное – младшим мужчинам. Нам с девочкой достаётся по паре картофелин и салат. Девочка голодным взглядом смотрит на стопку лепёшек, но не берёт, довольствуется тем, что ей наложили. Следую её примеру, хотя выданного слишком мало, чтобы почувствовать сытость. Старуха подкладывает мужчинам ещё еды, себе и женщине берёт по лепёшке, нам с девочкой лепёшек так и не достаётся.

Теперь мне становится понятно, почему девушка, в чьём теле я оказалась, такая тощая. Сразу вспоминаются порядки в доме моей бабушки по отцовской линии. Она тоже всегда была добра только с моими братьями и отцом, а нас с матерью недолюбливала. В детстве я очень обижалась, а когда выросла, до меня дошло, почему так. Раньше невеста уходила в дом жениха и должна была прислуживать своей свекрови, так что дочек растили как «отрезанный ломоть» – для чужой семьи.

После завтрака все встают. Мальчика старуха подхватывает на руки, парень, мужчина и женщина выходят. Девочка начинает собирать тарелки. Мне же от старухи прилетает затрещина:

– Чего расселась? Помоги Ижисе.

От удара едва не врезаюсь лбом в столешницу, но всё-таки удаётся удержать равновесие. И хоть голова взрывается болью и снова накатывает слабость, не дожидаясь продолжения, встаю и помогаю девочке собрать посуду в большой таз. После чего мы вместе с ней выволакиваем его во двор. Девочка заливает посуду водой, потом мы отскребаем её тряпками с песком. Затем девочка приносит новый таз воды, мы споласкиваем посуду и относим её обратно на кухню.

Старуха нас уже ждёт:

– Ижиса, накорми скотину. А ты, Марыся, раз уж от тебя сегодня мало толку, платьем своим займись. Авось кому и приглянёшься.

Минуем коридор с двумя дверьми и возвращаемся в комнату, где я проснулась. Старуха достаёт из сундука ножик, нитки, иголки и ворох серой грубой ткани:

– Вот! Чтобы за сегодня закончила, а то мамка злиться будет. Ты меня поняла?

– Да, – киваю я.

Ткань оказывается платьем длиной чуть ниже колена. Кусок рукава уже сшит, но довольно кривыми стежками. Вдеваю нитку в иголку и приступаю.

В комнате полумрак, душно, чувствуется запах немытых тел и пота. Поскольку помыться мне так и не разрешили, не исключено, что этот запах и от меня тоже. Но делать нечего.

Шью, стараясь имитировать стежки того, кто сшивал эту одежду до меня.

Занятие очень непривычное, но не то чтобы совсем уж мне незнакомое. Так что медленно, но верно, дело всё-таки движется.

Мысли в голове витают совсем не радужные. То, что я оказалась в молодом, пусть и тощем теле – это несомненный плюс. Но всё остальное – сплошные минусы. Я родилась и выросла в деревне, так что сельская жизнь для меня не в новинку. У нас в семье не было особого достатка, хатка была тесной, маленькой. Но на фоне того, что я увидела здесь, можно сказать, что мы жили в хоромах. По крайней мере, у нас было электричество и деревянные полы. Хотя воду тоже расходовали очень бережно – водопровода не было, и приходилось таскать воду вёдрами из колодца. Но он у нас хотя бы был во дворе, а здесь я ничего подобного не заметила.

Старуха периодически заглядывает в комнату. А когда я отправляюсь в туалет, останавливает меня суровым окриком:

– Ты куда пошла?

– В туалет.

– Сама дойдёшь?

– Да.

– Не задерживайся, если не хочешь, чтобы я тебя хворостиной отходила. Матушка твоя была добра, но я такой доброй не буду!

Киваю:

– Я поняла.

Заглядываю в приоткрытую дверь и вижу у неё в руках иголку с ниткой, а сбоку горку одежды. Рядом играет  с деревянными человечками мальчик. Внимания они на меня не обращают. Комната выгодно отличается от той, в которой сижу я, наличием двух грубо сколоченных кроватей. В остальном тот же земляной пол и теснота.

По дороге в туалет и обратно осматриваюсь в поисках колодца, но так его и не вижу. В коридоре ополаскиваю лицо и руки, вытираюсь, а потом спешу в дом. Старуха провожает меня недовольным взглядом, но ничего не говорит.