И сразу же без него в помещении стало будто холоднее.

Я медленно выдохнула, проведя ладонью по волосам.

Ладно, переночую здесь, и завтра уже буду думать, что делать дальше. А пока действительно можно расслабиться и принять душ.

Я прошла в ванную, включила воду и шагнула под струи, подставляя лицо под поток. Стояла я долго, наслаждаясь каждым мгновением. Горячая вода стекала по коже, смывая усталость длинного дня и переживания по поводу будущего.

Смыв все волнения, я выключила воду, завернулась в большое мягкое полотенце и принялась сушить волосы феном, пропуская пальцы сквозь длинные пряди.

Когда я вернулась в каюту, тут же встал вопрос: а что мне надеть? Сменной чистой одежды я не взяла (уж не знаю, чем я думала, наверное, была на эмоциях), была только майка-ночнушка и ношенная несвежая одежда, которую надевать на чистое распаренное тело очень не хотелось.

Как там Рихард говорил? «Чувствуй себя как дома»?

В принципе, длинный серый халат, который оставил хозяин каюты, смотрелся очень даже уместно для «домашнего» ужина. В итоге я натянула спальную майку, а сверху надела этот халат, плотно запахнув и подвязав поясом. Посмотрев на себя в зеркало и решив, что такой вид вполне сойдёт, для позднего вечера в гостях, я вышла из каюты.

В пищеблоке уже вкусно пахло настоящей едой, а не синтетикой.

– М-м-м… Пахнет аппетитно, – сказала я, делая шаг в отсек.

Рихард стоял у плиты, что-то помешивая, и когда я вошла, обернулся.Потемневшие алые глаза медленно осмотрели всю меня: от растрепанных волос до края халата.

– Ничего другого не было, – оправдалась я, неловко обхватив ладонью свое предплечье.

– Я совсем не против, если ты будешь носить мой халат почаще, – произнёс он низко, с лёгкой хрипотцой. – Тебе очень идёт.

Не дожидаясь, пока я найду что сказать, он хмыкнул и жестом пригласил присесть за стол, на котором уже стояло что-то похожее на мясное жаркое.

Постепенно мы начали ужинать. Под непринужденные разговоры о климатах на разных станциях, моем танцевальном прошлом и его миссиях, о которых, конечно же, ему можно было рассказывать.

После еды мы вместе принялись убирать посуду. Я брала тарелки, он ставил их в мойку. Атмосфера вокруг очень напоминала домашнюю, где мы, как близкие люди, сперва побеседовали за вкусным ужином после тяжелого дня, а после вместе наводили порядок на кухне. В какой-то момент, когда я подавала Рихарду чашку, наши пальцы случайно соприкоснулись.

Я замерла. Рихард тоже.

На секунду повисла тишина, в которой стало слышно только наше дыхание. Я подняла на мужчину взгляд – и всё. Этого оказалось достаточно.

Он мягко потянул меня к себе, захватывая в капкан объятий. Его ладонь легла мне на талию, притягивая ближе, и губы медленно коснулись моих.

Я сама не заметила, в какой момент ответила сильнее, как пальцы сжали ткань его футболки, как дыхание сбилось. Поцелуй стал глубже, требовательнее, а мужские пальцы расстегнули халат и уже хозяйничали под ним.

Я ахнула, когда он легко, будто я ничего не весила, поднял меня и усадил на прохладную столешницу. Ноги сами собой раздвинулись, и Рихард встал между ними, прижимаясь ближе, горячим разгоряченным телом. Халат медленно сполз с плеч и теперь держался только на локтях, а тонкая майка была стянута вниз. Я сидела почти обнажённая на металлической поверхности, но холода совсем не чувствовала. Напротив, всё тело горело, словно внутри разожгли огонь.

Рихард же оставался полностью одетым. Чёрная футболка плотно обтягивала широкую грудь и сильные плечи, форменные брюки подчеркивали мощные бёдра. И этот контраст, что я почти голая, а мужчина всё ещё в одежде, почему-то заводил ещё сильнее.

Рихард прижался лбом к виску, тяжело дыша, и низко, почти рыча, прошептал:

– Не могу больше… Оттолкни меня, если не готова. Наваждение мое…

Его голос был хриплым, дрожащим от напряжения, а руки все еще крепко держали меня за бёдра.

Я непонимающе посмотрела на него, тяжело дыша от поцелуев. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться.

Оттолкнуть? Это такой акт благородства сейчас был? Это он думает, что я в таком положении перед ним и «не готова»?

Я притворно обиженно надула губы, поправила спущенную майку и, перекинув ногу перед мужчиной, спрыгнула со столешницы.

– Ну раз меня так легко отпускают… – протянула я, делая вид, что ухожу, – то я, пожалуй, пойду в каюту.

Не успела я сделать и шага, как Рихард глухо рыкнул и рывком притянул обратно за поясницу. Его пальцы запутались в моих волосах, а губы обрушились на мои в новом, жадном поцелуе. Он поднял меня и снова усадил на то же место, прижимаясь всем телом.

– Никогда тебя не отпущу, – выдохнул он мне в губы, почти рыча. – Ты – моя!