В этот момент коммуникатор коротко пискнул. Я машинально бросила взгляд на экран… и мысленно прокляла этот день. Сообщение от администратора было коротким и злым: за то, что устроил «мой парень», я могу больше не возвращаться, так как клубу проблемы с арксами не нужны.

Вот же… гадство!

— Помощь? Да меня только что из-за вас уволили! А вы меня ещё и купить пытаетесь!

Он вскинулся мгновенно, будто от удара.

— Да где ты это увидела?! — резко бросил он, и в голосе снова прорезалась злость. — Или тебе нравится, что тебя лапают разные уроды, а, Виктория? Может, я чего-то не понимаю в твоих предпочтениях? Мне стоило остаться в стороне и смотреть, как этот урод лезет тебе под юбку? Сколько таких уже было, а?

Это было уже слишком.

— Всего доброго, — выдохнула я, и, развернувшись, пошла в противоположную сторону, глотая обиду.

Да, работа не верх мечтаний, но это были хоть какие-то деньги, хоть какая-то стабильность. Я никогда не потакала вниманию посетителей, держа строгую дистанцию. Если бы такое сказал кто другой, то я бы не обратила внимания, зная, что он не прав. Но почему-то именно от Рихарда такие слова было особенно больно слышать.

Я ускорила шаг, пытаясь уйти и не расплакаться прямо здесь, но через секунду почувствовала осторожное прикосновение к запястью. Меня мягко потянули назад, разворачивая.

Глаза уже щипало, и мир слегка расплывался.

— Прости, — тихо сказал аркс и осторожно провёл большим пальцем по моему запястью. — Я вспылил. Просто… Не могу спокойно воспринимать, что ты находишься в таком месте. Пойми, для нас парность – не пустой звук. Мне тяжело сдерживаться, когда дело касается тебя.

– Я вообще-то преподаватель парных танцев. Мне и эту работу по-вашему бросить?

– Не скажу, что я в восторге, но в этом я смогу себя сдерживать. Все-таки ходящие на танцы женатики и пьяные в ночном клубе – не одно и то же.

Я сглотнула неприятный осадок. Ну хоть тут мне свободу не ограничивают и можно не переживать за здоровье учеников.

— Если бы не парность… Всего бы этого не было?

Рихард покачал головой, прикрывая глаза.

— Если бы не парность, я бы просто дольше осознавал свои чувства к тебе. Виктория, я бы хотел, чтобы всё началось иначе. Чтобы ты меня не боялась, — добавил он уже мягче, но все еще сверкая алыми глазами. — Но у меня пока плохо получается делать всё правильно.

Я отвела взгляд.

— Я всё ещё думаю, что это какая-то затянувшаяся шутка.

— Дай мне шанс доказать, что это не так.

Он смотрел на меня выжидающе, не мигая, будто действительно ждал ответа, от которого зависит его жизнь. И в этот момент у меня внутри будто что-то оборвалось. Всё это постоянное напряжение, попытки держаться, вывозить, справляться одной — вдруг отпустило так резко, что стало даже непривычно легко.

Я, кажется, действительно дошла до той точки, когда уже не хочется быть сильной. Когда хочется, чтобы хоть кто-то подставил плечо. Чтобы я хоть на секунду не чувствовала себя одинокой.

Пусть даже потом мое сердце будет разбито.

— Я довезу тебя до дома, – с облегчением выдохнул он, улавливая мои мысли, подавая локоть.

Я чуть поморщилась. Ну конечно. Ни «можно», ни «хочешь ли» — сразу решил! Но почему-то сейчас это не вызвало раздражения. Наоборот, в его тоне чувствовалась не просто привычка командовать, а желание сделать для меня лучше.

Странное ощущение. Но за предложенный локоть я все-таки взялась.

Мы подошли к аэрокару. Рихард открыл передо мной дверь и подождал, пока я устроюсь.

Аркс занял место за рулём, запустил двигатель, и я невольно задержала взгляд на его руках: крупные сильные кисти с чуть выступающими венами, властно и одновременно непринужденно лежащие на руле. На них хотелось любоваться и представлять их на своей коже…

Резко отвернувшись, я случайно зацепилась взглядом за отражение в зеркале заднего вида.

Я даже не сразу поверила, что это не глюк от усталости, поэтому обернулась через плечо, чтобы убедиться, что на пассажирском сиденье действительно лежит букет цветов.

— Я хотел подарить их по-другому.

Я повернулась к мужчине.

— Это мне?

— Да. Я слышал, человеческим женщинам нравятся цветы.

Вот уж чего не ожидала! Принято считать, что арксы не из тех, кто будет заморачиваться такими вещами, и от этого такой жест ощущался ещё более теплым.

— Нравятся. Очень, — тихо сказала я, смущенно отворачиваясь к окну.

И даже не видя мужчину, я каким-то странным, почти инстинктивным чувством уловила, как он улыбнулся.

Аэрокар мягко долетел до моего дома.

Отстегнув ремень безопасности, я выбралась наружу. В этот момент Рихард уже обходил машину. Он открыл заднюю дверь, на секунду задержался, будто собираясь с мыслями, и достал букет. А потом подошёл ко мне и протянул его неожиданно осторожно, даже неловко.