Арина смотрела на него, на тонкие плечи, на сжатые кулаки, на ребёнка у края разрушенной башни, которому взрослые так долго объясняли его опасность, что он пришёл спрашивать подтверждения у человека, которого знал всего несколько дней.
— Ты испуганный, — сказала она. — Злой. Упрямый. Умный. Иногда колючий. Очень внимательный. И у тебя есть дар, который взрослые не понимают и поэтому хотят запереть вместе с тобой. Это не делает тебя плохим.
— Но камни слушают меня.
— Значит, нам нужно научиться слушать тебя, пока камни не начали делать это лучше нас.
Он моргнул.
Арина осторожно протянула руку — не к нему, а на камень между ними.
— Идём отсюда. У меня ноги уже ничего не чувствуют, а если я превращусь в ледяную статую, вашему отцу придётся объяснять совету, почему его жена героически замёрзла из-за отсутствия нормальных семейных разговоров.
Ноэль не пошёл сразу.
Он смотрел на её руку долго, мучительно долго. Потом сделал шаг. Второй.
Край башни остался у него за спиной.
Арина не выдохнула. Боялась спугнуть.
Ноэль подошёл ближе, остановился в полушаге и вдруг спросил:
— А если я опять услышу, что вы хотите уйти?
Честный вопрос. Жестокий. Детский.
— Тогда спросишь меня, — сказала она. — Не дверь. Не Селесту. Не страх. Меня.
Его губы дрогнули.
— Как в первый день?
— Как в первый день.
Он вложил пальцы в её ладонь.
Холодные. Тонкие. Живые.
Арина сжала их осторожно и поднялась. Колени ныли, платье было безнадёжно испачкано, волосы выбились из причёски, и в целом леди Элира Морвент выглядела сейчас так, будто проиграла спор с каменной стеной. Возможно, так и было.
Кайрен стоял у входа в проход.
Он не шагнул к Ноэлю первым. Только опустился на одно колено, чтобы быть ниже, не нависать.
— Я неправильно оставил тебя без ответа у дверей зала, — сказал он.
Ноэль не отпустил руку Арины.
— Вы знали, что они предложат ей деньги?
— Нет.
— Но знали, что они могут.
Кайрен принял и это.
— Да.
— И не сказали мне.
— Я хотел защитить тебя от разговора.
— А получилось, что я услышал худшее сам.
— Да.
Ноэль отвернулся, но уже не убегал.
Кайрен медленно склонил голову.
Не перед сыном только. Перед его болью.
— Прости.
Мальчик молчал. Не простил сразу. И это было правильно.
Арина увидела, как Кайрен принял и это тоже.
Потом он поднялся и посмотрел на неё.
Не как лорд на жену, которая снова вмешалась. Не как хозяин замка на странную женщину в чужом теле. Не как человек, который оценивает пользу союзника.
Он посмотрел на неё так, будто впервые до конца понял, что ей предлагали дверь. Богатую, безопасную, открытую.
А она осталась на холодном камне у разрушенной башни с его сыном.
Кайрен медленно склонил перед ней голову.
Не низко. Не театрально. Но достаточно, чтобы у Арины перехватило дыхание.
— Леди Элира, — сказал он глухо, — я запомню цену вашего выбора.
Арина хотела ответить колкостью. Хотела отшутиться, спрятаться, вернуть между ними привычную стену. Но Ноэль держал её за руку, Кайрен стоял перед ней с опущенной головой, а за спиной разрушенная башня вдруг тихо отозвалась тёплым алым светом.
И где-то глубоко в камне, под всеми коридорами Морвентов, проснулся чужой шаг.
Тяжёлый.
Неторопливый.
Серебро больше не скрипело.
Оно звенело.
Истинная пара дракона
Серебро звенело где-то под камнем.
Не снаружи. Не в коридоре. Ни за спиной, где Кайрен стоял у прохода, ни впереди, где Ноэль всё ещё держал Арину за руку. Звук шёл снизу — из глубины старой башни, из тех мест, куда давно не ступали слуги, где камень хранил не пыль, а память.
Ноэль услышал первым.
Его пальцы судорожно сжались на ладони Арины.
— Там кто-то есть, — прошептал он.
Кайрен сразу поднял голову. Ветер ударил в пролом башни, шевельнул его волосы, но сам он не сдвинулся ни на шаг. Только взгляд стал темнее, внимательнее, как у хищника, который уже понял направление угрозы.
— Где? — спросил он.
Ноэль покосился на обломанный край стены, потом на пол под ногами.
— Ниже. Под башней. Не человек… нет. Человек тоже. Но звук не от него. Серебро сердится.
Арина очень хотела сказать что-нибудь умное. Или хотя бы спокойное. Вместо этого она посмотрела на каменные плиты под ногами и подумала, что за последние дни её представление о норме окончательно превратилось в жалкое воспоминание. Раньше странным считалось проснуться не по будильнику. Теперь странным было, если в полу не звенело сердитое серебро.
— Уходим, — сказал Кайрен.
Не приказал. Сказал.
И всё равно в этом слове было столько силы, что Арина почти шагнула сама. Но Ноэль не двинулся.
— Оно зовёт.
— Кто? — спросила Арина.
Мальчик сглотнул.
— Не знаю. Камни не словами. Они… как когда в комнате кто-то плачет, но закрывает лицо. Ты не видишь, а всё равно понимаешь.