Алый камень в кольце больше не просто мерцал. В его глубине вспыхнула тонкая искра, затем вторая. Тепло поползло по пальцам к запястью — не обжигающее, но настойчивое, словно кто-то невидимый проводил линию под кожей.
— Снимите его, — приказал Кайрен.
Арина попыталась стянуть кольцо.
Не получилось.
Металл будто стал частью пальца.
— Не снимается.
Кайрен резко подошёл, взял её руку.
Прикосновение было коротким, но Арину всё равно ударило странным ощущением — не романтическим даже, а магическим: будто под кожей этой чужой руки проснулся не ток, а маленький золотой зверёк и потянулся к его ладони.
Кайрен тоже это почувствовал.
Она увидела по его лицу.
Он медленно отпустил её руку, но взгляд не отвёл.
— Покажите запястье.
— Что?
— Запястье.
Арина машинально отогнула кружевной край рукава.
На коже, там, где ещё утром не было ничего, проступала тонкая золотая линия.
Сначала одна.
Потом вторая.
Они переплелись, образуя крохотный знак — крыло, обвитое башней. Тот самый герб Морвентов, но не чёрный и серебряный, как на стенах. Золотой. Живой. Едва светящийся изнутри.
Арина смотрела на него и не могла вдохнуть.
Кайрен побледнел.
По-настоящему.
— Этого не может быть, — сказал он.
Арина подняла глаза.
— Что это?
Он не ответил сразу.
Смотрел на знак так, будто тот нарушал не просто правило, а саму основу мира.
— У Элиры никогда не было родового отклика, — произнёс Кайрен наконец. — Ни одного.
— А теперь?
За дверью послышались шаги. Кто-то приближался быстро.
Кайрен резко опустил её рукав, закрывая знак.
— Никому не показывайте.
— Почему?
Дверь распахнулась.
На пороге стояла Селеста.
Её взгляд сразу скользнул к руке Арины.
И задержался.
Она улыбнулась почти ласково.
— Я, кажется, помешала.
Арина впервые за это утро поняла: да, день только начался.
И худшее в нём ещё даже не входило в комнату.
Мачеха, которой не верят
— Я, кажется, помешала.
Селеста стояла на пороге кабинета так спокойно, будто вошла не в момент, когда Кайрен торопливо закрывал рукавом странный золотой знак на руке жены, а на обычное обсуждение поставок муки.
Арина сразу поняла: эта женщина увидела достаточно.
Не всё, возможно. Не сам знак целиком. Не его форму. Но движение Кайрена, его резкость, её собственную попытку спрятать запястье — слишком многое для человека, который привык собирать чужие слабости, как драгоценности.
Кайрен отпустил её руку.
— Вы не помешали, — сказал он. — Потому что вас не приглашали.
Селеста улыбнулась чуть шире.
— Тогда мне тем более повезло оказаться рядом. Слуги сказали, что вы с леди Элирой уединились после завтрака. Я решила, что разговор касается совета рода.
— Он касается дома Морвентов.
— В таком случае я имею право знать.
— Нет.
Одно слово.
Арина почти физически ощутила, как оно ударилось о каменные стены. Селеста не изменилась в лице, но её пальцы на дверной ручке стали белее.
— Кайрен, — произнесла она мягко. — Ты слишком резко меня отстраняешь. Особенно в день, когда твоя жена проснулась другим человеком, отозвала собственное прошение и теперь, насколько я вижу, скрывает что-то под рукавом.
Вот и всё.
Стрела выпущена.
Арина подняла подбородок.
— Вы так внимательно следите за моими рукавами, леди Селеста, что мне уже неловко за платье. Оно явно не ожидало такой популярности.
Селеста перевела на неё взгляд.
— Вы сегодня удивительно разговорчивы.
— Утро вдохновляет.
— И удивительно смелы.
— Это вы уже говорили.
— Я повторю, если смысл не дошёл.
Кайрен шагнул между ними.
Не закрывая Арину полностью. Просто обозначая линию.
— Селеста, выйдите.
— После того как узнаю, что происходит.
— Вы узнаете то, что я сочту нужным сообщить.
— Род прибудет через три дня. Совет задаст те же вопросы, только жёстче. Если Элира использовала запретную магию, чтобы изменить решение по мальчику…
— Осторожнее, — сказал Кайрен.
Теперь в его голосе было то самое тёмное золото, которое вспыхивало в глазах. Не крик. Предупреждение перед огнём.
Арина машинально сжала запястье второй рукой. Знак под тканью больше не жёг, но напоминал о себе мягким теплом, будто кто-то положил на кожу тонкую нить света. Она не понимала, что это. Не понимала, почему Кайрен побледнел. Не понимала, почему у Селесты при словах о магии в глазах появилось не только подозрение, но и жадное ожидание.
Зато понимала: если сейчас её начнут рассматривать как опасность для рода, Ноэль снова станет удобным поводом. «Жена изменилась, мальчик рядом, магия вспыхнула, надо защитить дом». Красивое название для старого желания убрать ребёнка.