— Совет предлагает вам отступной договор. Вы отказываетесь от прав супруги лорда Морвента, покидаете замок до окончания разбирательства и возвращаетесь в столицу под защитой родовой казны.

Арина молчала.

Слова ударили не сразу. Сначала разум отметил детали: права жены, покинуть замок, столица, защита, казна. Потом внутри открылось что-то слишком человеческое и усталое.

Уехать.

Выйти из этих холодных коридоров. Не просыпаться под чужим потолком. Не спорить с советом, не ждать, когда очередная серебряная брошь скрипнет за дверью. Получить деньги, безопасность, свободу хотя бы в этом мире, если уж к прежнему пути назад не видно.

Столица.

Возможно, там были люди, книги, ответы. Возможно, там было легче разобраться, кто такая Элира, почему Арина оказалась в её теле и можно ли вообще вернуться туда, где осталась старая жизнь. Там, может быть, не было мальчика, который смотрит так, будто каждое обещание надо держать обеими руками, иначе оно улетит.

Вот поэтому предложение было страшным.

Плохие искушения редко выглядят грязными. Чаще они приходят в ровных строках, на дорогой бумаге, с печатями и словами «вы не обязаны».

— Сколько? — спросила Арина.

Селеста не дрогнула. Дарвен тоже. Только Илана подняла глаза резко и больно, будто не ожидала этого вопроса.

Арина заметила.

И всё равно ждала ответа.

Ей нужно было услышать всё. До конца. И, может быть, честно признать хотя бы самой себе, что на миг ей действительно захотелось спросить цену своей свободы.

— Достаточно, чтобы вы больше не зависели от милости Морвентов, — сказал Дарвен. — Дом в столице. Ежегодное содержание. Возвращение вашего личного имущества. Официальное признание, что ваш брак был расторгнут по взаимной воле.

— Красиво, — сказала Арина. — А взамен?

Селеста положила пальцы на край свитка.

— Вы публично подтверждаете, что Ноэль проявил нестабильный отклик, который напугал вас и слуг. Вы не обвиняете род в неправильном обращении с ним. Не используете найденные хозяйственные записи против совета. И признаёте, что изоляция мальчика до полной проверки необходима ради безопасности дома.

На последних словах Арина ощутила, как что-то внутри неё стало тихим.

Не спокойным.

Именно тихим. Как двор перед грозой.

— То есть вы покупаете не мой отъезд, — сказала она. — Вы покупаете мой голос.

— Мы предлагаем вам возможность выйти из этого без потерь.

— Для кого?

Дарвен нахмурился.

— Для вас.

— Нет. Для вас.

Селеста вздохнула.

— Леди Элира, вы устали. Это видно. Вы испуганы, хотя скрываете страх дерзостью. Вы не знаете наших законов, наших долгов, нашей крови. Вам не нужен этот мальчик.

Дверь в коридор за её спиной была приоткрыта.

Именно поэтому Арина услышала едва заметный шорох.

Не взрослый шаг. Лёгкое движение, слишком осторожное.

У неё похолодели пальцы.

Ноэль.

Она не повернулась сразу. Не выдала. Но сердце болезненно сжалось. Он должен был быть в детской. Под охраной. Значит, либо вышел сам, либо кто-то слишком удобно позволил ему оказаться рядом.

Селеста продолжала:

— Подумайте здраво. Сегодня вы защищаете его из упрямства. Завтра он станет причиной вашей гибели или позора. Кайрен не сможет прикрывать вас вечно. Род не простит вам вмешательства. А Ноэль… — она сделала паузу. — Ноэль не ваш сын.

Шорох за дверью оборвался.

Арина почти увидела, как мальчик там, в полутьме коридора, втянул голову в плечи. Как услышал не только Селесту, но и её собственный вопрос: «Сколько?» Как сложил всё по своей детской, раненой логике.

Её сейчас продадут.

Опять.

Арина медленно положила ладонь на свиток.

— А если я соглашусь, — спросила она, глядя прямо на Селесту, — что будет с ним?

Селеста ответила без промедления:

— Его переведут в безопасное крыло до проверки. Потом совет решит.

— Безопасное крыло — это где окна открываются только снаружи?

Дарвен поморщился.

— Не стоит утрировать.

— Почему? У вас в документах всё равно будет написано красиво.

За дверью раздался быстрый шаг.

Арина повернулась.

Кайрен тоже услышал. Он стоял в коридоре чуть дальше, лицом к залу, но уже смотрел не на неё — в сторону лестницы.

— Ноэль, — сказал он резко.

И всё сорвалось.

Маленькая тень метнулась прочь по коридору.

Арина бросилась первой.

Платье мешало. Тяжёлый подол цеплялся за ступени, рукава путались, сердце билось в горле. За спиной грянул голос Кайрена, приказы стражникам, резкий скрип отодвинутых стульев. Но Арина уже бежала. Не красиво, не по-ледийски, почти спотыкаясь, ругаясь про себя на корсаж, каменный пол и всех людей, которые считали, что ребёнка можно обсуждать при открытой двери.

— Ноэль! — позвала она.

Ответа не было.