Он посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось.

— Я не недооцениваю.

И почему-то именно от этой сухой фразы у Арины стало тесно в груди.

Они пошли в кабинет Кайрена не через парадные галереи, а узким внутренним ходом. Он был теплее старого крыла, но всё равно полон каменной тишины. По стенам тянулись прожилки, в которых время от времени вспыхивало слабое золото. Арина заметила, что рядом с Кайреном они светились ровнее. Рядом с ней — беспокойнее.

— Они реагируют на знак? — спросила она, дёрнув рукав ниже.

— Да.

— Прекрасно. Я так надеялась, что хотя бы стены не будут вмешиваться в мою личную жизнь.

— У Морвентов стены вмешиваются раньше родственников.

— Тогда стены мне уже почти нравятся.

Кайрен открыл дверь кабинета и пропустил её первой. Раньше Арина не придала бы этому значения. Теперь придала. Слишком многое между ними менялось не признаниями, а мелкими отказами от привычной грубости.

На столе уже лежали письмо Миры, хозяйственные записи и отступной договор, который кто-то успел принести следом за советом. Арина поморщилась при виде свитка.

— Уберите это.

Кайрен взял договор двумя пальцами и бросил в камин.

— Так тоже можно было?

— Это копия. Оригинал у Дарвена.

— Жаль. Я уже почти испытала уважение к простым решениям.

Пламя быстро съело край дорогой бумаги. Печати почернели, скривились и осели в золе.

Кайрен смотрел на огонь слишком серьёзно.

— Я не должен был допустить, чтобы они говорили с вами без меня.

— Нет.

Он повернулся.

Арина сняла с волос выбившуюся шпильку, посмотрела на неё, не поняла, куда её теперь девать, и положила на стол между картой северного крыла и письмом Миры.

— Вы не должны были решать за меня, идти или нет. А вот предупредить, что они могут попытаться меня купить, — да, было бы полезно.

— Я не думал, что они сделают это так быстро.

— Вы всё ещё надеетесь, что люди с красивыми печатями иногда отдыхают от подлости?

— Я надеялся, что Селеста не рискнёт после письма Миры.

— Она рискнула, потому что письмо опаснее для неё, чем для вас. Значит, надо смотреть, кто выигрывает, если меня выставят из замка, а Ноэля признают угрозой.

Кайрен подошёл к столу и развернул карту старого крыла.

— Под башней есть нижний ход. Он закрыт после обвала.

— И, конечно, кто-то в этом доме знает, как туда пройти.

— Не кто-то. Трое. Я, Оствер и смотритель старых ворот.

— Оствер очень удачно появляется в списках.

— Да.

В этом «да» было мало эмоций и много будущих неприятностей для управляющего.

Арина наклонилась над картой. Линии переходов путались, как нервы. Она не была уверена, что понимает половину обозначений, но одно место привлекло внимание: узкий отрезок между разрушенной башней и оранжереей.

— Это соединяется?

Кайрен посмотрел туда, куда она указала.

— Старый служебный ход. Им давно не пользуются.

— В этом доме «давно не пользуются» всё чаще значит «там кто-то ходит, пока взрослые спорят».

— Верно.

Она подняла глаза.

— Вы только что снова согласились.

— Не привыкайте.

— Поздно. Я уже мысленно завела табличку.

Он всё-таки усмехнулся — коротко, устало, почти незаметно. Но Арина увидела. И увидела ещё кое-что: как быстро усмешка исчезла, когда его взгляд вернулся к письму Миры.

— Завтра они потребуют обряд, — сказал он. — Не только для Ноэля. Для вас.

— Для меня?

— Ваш знак. После сегодняшнего отказа от договора совету нужно объяснение, почему вы встали на сторону моего сына и против рода. Селеста уже выбрала удобное: вы влияете на меня, я влияю на вас, дом признал вас неправильно.

— А дом можно заставить объясняться?

— Через родовой обряд. Камень показывает связь крови, долга и принятия.

— Очень мило. То есть завтра большой семейный камень публично решит, кто кому кем приходится?

— Грубо, но близко.

— Я всё больше скучаю по миру, где семейные ссоры обходились без камней.

Кайрен замолчал.

Арина поняла, что сказала лишнее. Не потому, что он обиделся. Потому что слово «мой мир» снова приблизилось к правде, которую она всё ещё не решалась полностью произнести.

Он не стал давить.

В этом тоже было изменение.

— Вы можете отказаться, — сказал он.

— И тогда?

— Селеста заявит, что вы боитесь проверки.

— Разумеется.

— Я могу закрыть вопрос властью.

— И тогда она скажет, что я влияю на вас.

— Да.

— Значит, нельзя закрыть властью.

Кайрен посмотрел на неё с тяжелым вниманием.

— Я не хочу ставить вас перед камнем.

— А я не хочу, чтобы мой выбор объясняли вашей магией.

— Драконьей магией, — поправил он машинально.

— Тем более. Я и без крыльев умею принимать невыгодные решения.

— Я заметил.