Ректор медленно отложил перо. Его глаза блеснули в полумраке — и Каирра могла поклясться, что увидела в них отражение собственного безумия.

Глава 16

Лес встретил нас тишиной — той особенной, ночной, когда даже ветер, кажется, боится потревожить спящие кроны. Мы шли уже несколько часов, сначала через дубовую рощу, огибающую академию с востока, потом через редкий сосняк, а теперь углублялись в настоящую чащу — дикую, нехоженую, где под ногами хрустел валежник, а над головой смыкались мохнатые лапы елей.

Я помнила эту дорогу. Три месяца назад я шла по ней в обратном направлении — из Туманного леса к Аурору. Тогда я была одна, с одним лишь мешком за плечами и вороном, который то появлялся, то исчезал. Теперь рядом шагал Вольдемар — и это меняло всё.

— Далеко ещё до перевала? — спросила я, перешагивая через замшелый корень.

— По карте Астраллиона — часа четыре до подножия, — Вольдемар сверился со свитком, который подсвечивал крошечным магическим огоньком на ладони. — А там — подъём. К утру должны быть на месте.

— Если не замёрзнем по дороге.

— Ты же ведьма. Согрейся.

— Я и так согреваюсь, — буркнула я. — Просто констатирую факт.

Он тихо хмыкнул и ничего не ответил.

Тин, сидевший у меня на плече и дремавший последние полчаса, вдруг встрепенулся.

«Кир, мне кажется, или за нами кто-то идёт?»

Я замерла. Вольдемар тоже остановился, прислушался. Лес молчал — ни хруста веток, ни шороха листьев. Только где-то далеко ухал филин.

— Никого, — сказал он наконец. — Показалось.

«У меня чутьё получше вашего, — обиженно пробормотал Тин. — Но если ты уверен…»

Мы двинулись дальше. Однако тревога, посеянная вороном, не отпускала. Я то и дело оглядывалась, вглядываясь в темноту между стволами, но видела лишь тени.

— Думаешь, Каирра могла пойти за нами? — спросила я.

— Нет, — Вольдемар покачал головой. — Она побежала в другую сторону. К академии. Скорее всего — к ректору.

— Думаешь, расскажет ему?

— Уверен. — Он помолчал. — Но даже если он вышлет погоню, у нас есть фора. До рассвета они вряд ли нас найдут.

Я поёжилась. Мысль о том, что Рион может идти по нашему следу, была неприятной. Но ещё неприятнее было думать о Каирре. О её глазах, полных безумия, и словах, брошенных нам вслед.

— Она действительно была твоей девушкой? — спросила я вдруг.

Вольдемар чуть сбавил шаг.

— Мы были близки, — ответил он. — Несколько лет. Она понимала, что я чувствую из-за проклятия. Понимала, что мне нужна поддержка. И давала её. Но потом…

— Что потом?

— Потом её поддержка стала контролем. Она хотела, чтобы я зависел от неё. Чтобы без неё я не мог ни дня. Сначала это было незаметно. Потом — всё очевиднее. — Он горько усмехнулся. — Я пытался разорвать наши отношения несколько раз, но она не принимала отказа. Говорила, что я «заблуждаюсь», что «никто не поймёт меня так, как она». А когда появилась ты — что-то в ней окончательно сломалось.

— Поэтому она так меня ненавидит?

— Она ненавидит не тебя, — Вольдемар посмотрел на меня, и в его глазах отразился свет магического огонька. — Она ненавидит то, что я выбрал не её.

Я промолчала. Мы шли через ночной лес, и слова, сказанные им, эхом отдавались в голове. «Выбрал не её». Значит, он выбрал меня? Или я сама себя убедила в том, чего ещё не произошло?

Тин снова завозился на плече.

«Ладно, голубки, я, конечно, всё понимаю, но не могли бы вы поговорить о чувствах, когда мы устроимся на ночлег? А то мне неудобно подслушивать на ходу».

— Тин!

«А что такого? Я просто забочусь о своём комфорте».

Вольдемар негромко рассмеялся. Я впервые слышала его смех — низкий, короткий, но удивительно тёплый. И от этого звука внутри разлилось что-то, чему я не могла подобрать названия.

— Твой фамильяр — уникальное создание, — сказал он.

— Ты даже не представляешь насколько.

Тин нахохлился и сделал вид, что спит. Я погладила его по голове, и он тихо каркнул, устраиваясь поудобнее.

К рассвету мы вышли к подножию перевала. Здесь лес заканчивался, уступая место каменистым склонам, поросшим низким кустарником. Впереди, в серой предрассветной дымке, высились пики Горного хребта — суровые, заснеженные, неприступные.

— Ледяной пик, — сказал Вольдемар, указывая на самую высокую вершину. — Там усыпальница. По карте, вход — с восточного склона.

— Далеко?

— Часов шесть восхождения. Но лучше переждать ночь здесь и выйти на рассвете. В темноте на склоне слишком опасно.