Вход в усыпальницу оказался не пещерой, а рукотворным порталом, высеченным прямо в скальной породе. Массивная арка, покрытая всё теми же рунами, что и алтарь в видении, вела в темноту, от которой веяло холодом и древностью. Я замерла на пороге, чувствуя, как сердце ускоряет бег. Где-то там, внутри, ждал артефакт, ради которого мы проделали весь этот путь. И, возможно, не только он.

— Третья ловушка, — негромко произнёс Вольдемар. — Самая сильная.

— Ты чувствуешь её?

— Да. Она прямо за аркой. Ждёт.

Я прикрыла глаза и потянулась магическим чутьём. То, что я ощутила, заставило меня вздрогнуть. Если первые две ловушки были просто преградами, то эта ощущалась как живое существо — злобное, голодное, привязанное к этому месту веками.

— Это не просто ловушка, — сказала я. — Это страж.

— Тем лучше. Значит, мы на верном пути.

Вольдемар шагнул вперёд, вытянул руку, и на его ладони снова зажёгся красный огонёк. Но на этот раз, когда он произнёс формулу крови, ничего не произошло. Арка не отозвалась, руны не вспыхнули. Тишина.

— Не работает? — спросила я.

— Похоже, одной крови недостаточно. — Он нахмурился. — Нужно что-то ещё.

Тин, сидевший на моём плече, вдруг встрепенулся.

«Кир, посмотри на руны. Они отличаются от тех, что были раньше».

Я присмотрелась. Ворон был прав: символы на арке были сложнее, многослойнее. И среди них я заметила один, который уже видела — в дневнике Этерции. Это был знак добровольной жертвы.

— Ему нужна не просто кровь, — сказала я. — Нужно согласие. Добровольное.

— Согласие на что?

— На вход. Мы должны оба захотеть войти — и оба отдать каплю крови. Как тогда, при ритуале памяти.

Вольдемар посмотрел на меня и кивнул. Мы встали рядом, лицом к арке. Он достал кинжал и сделал небольшой надрез на своей ладони. Я повторила его жест — и наши окровавленные руки соединились.

— Я, Киара Морвейн, потомок Этерции, прошу прохода, — произнесла я громко.

— Я, Вольдемар Рергард, потомок Риона, прошу прохода, — добавил он.

Руны на арке вспыхнули — на этот раз не красным, а золотым. Тьма внутри расступилась, и мы увидели длинный коридор, освещённый мерцающими кристаллами, вделанными в стены. Страж исчез — растворился, как дым.

— Получилось, — выдохнула я.

— Идём, — Вольдемар сжал мою ладонь. — Держись рядом.

Коридор вёл вглубь горы. Кристаллы на стенах светились ровным голубоватым светом, достаточно ярким, чтобы видеть дорогу. Пол был гладким, будто отполированным тысячами шагов, хотя я сомневалась, что кто-то проходил здесь в последние столетия. Воздух был сухим и холодным, со странным металлическим привкусом — как перед грозой.

— Смотри, — Вольдемар указал на стену.

Я подошла ближе. Вдоль коридора тянулись фрески — древние, выцветшие, но всё ещё различимые. На них изображались фигуры в длинных одеяниях, стоящие вокруг алтаря. Сцена за сценой повторялась: жрецы поднимали руки к небу, с алтаря изливался свет, а над ними парили три предмета — медальон, кольцо и клинок.

— Три артефакта, — прошептала я. — Как и говорил Астраллион.

— И только один остался здесь, — добавил Вольдемар, вглядываясь в роспись. — Два других исчезли.

— Может, их забрали другие жрецы? Или они были уничтожены?

— Или их забрал Рион семьдесят лет назад, — мрачно предположил он.

Коридор расширялся, переходя в круглый зал с высоким куполообразным потолком. В центре, на каменном постаменте, лежала раскрытая книга — такая древняя, что страницы, казалось, рассыплются от одного прикосновения. Но они не рассыпались: магия, пропитавшая усыпальницу, хранила их.

— Это хроники жрецов, — благоговейно произнесла я, склоняясь над книгой.

— Ты можешь прочитать?

— Попробую.

Язык был древним, но отдалённо напоминал рунный диалект, который мы с Вольдемаром изучали по письмам Риона. Я провела пальцем по строкам, разбирая слова.

— Здесь говорится об испытании. Жрецы Ледяного пика хранили артефакты, но получить их мог только тот, кто «пройдёт через три двери».

— Какие двери?

— Не знаю. Дальше страницы испорчены. — Я перевернула ещё одну. — Вот: «Первая дверь — дверь разума. Вторая дверь — дверь сердца. Третья дверь — дверь духа. Лишь пройдя все три, достойный узрит свет артефакта».

— Значит, впереди испытания, — подытожил Вольдемар.

— Похоже на то. И они явно не будут простыми.

Мы двинулись дальше. За круглым залом коридор разветвлялся на три прохода, отмеченных символами: голова (разум), сердце (сердце) и пламя (дух). Над каждым проходом горела руна — та же, что на арке входа.

— Три двери, — сказала я. — Нам нужно пройти их.

— По очереди или вместе?