— Всё наладится, — сказал он. — Со временем.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. — Он помолчал. — Сам через это прошёл.

Я посмотрела на него и поняла, что он прав. Пройдёт время. Раны затянутся. А пока у нас есть цель — и теперь мы стали на шаг ближе к ней.

В ту ночь мы работали до самого рассвета. И хотя между нами всё изменилось, расследование продолжалось. Потому что теперь на кону стояло нечто большее, чем просто правда.

* * *

Три дня спустя

Дни полетели с утроенной скоростью. Мы с Вольдемаром почти не расставались: лекции, совместные тренировки, вечера в библиотеке. Он больше не прятал взгляд и не отстранялся. Иногда, проходя мимо, касался моего плеча — коротко, но достаточно, чтобы сердце пускалось вскачь. Ирис и Вэл многозначительно переглядывались, но комментариев больше не отпускали — видимо, решили, что мы сами разберёмся.

Астраллион держал слово. Он не исчез, но стал держаться чуть дальше обычного. Всё так же помогал, всё так же улыбался, но теперь в его улыбке читалась спокойная, сдержанная грусть. Он принял мой выбор, и я была благодарна ему за это.

В академии тем временем нарастало напряжение. Ректор появлялся на людях реже обычного, и, хотя нападение на меня так и осталось нераскрытым, имя Каирры звучало всё чаще в осторожных перешёптываниях. Вольдемар полностью разорвал с ней все связи — теперь она держалась особняком даже среди боевиков. Но я чувствовала, что она не сдалась. Просто затаилась.

В один из вечеров в дверь моей комнаты постучали. На пороге стояла запыхавшаяся Вэл.

— Я была в городе, — выпалила она, едва отдышавшись. — И нашла кое-что.

Она протянула мне сложенный лист. Это оказалась вырезка из старого архива — не газета, а официальный документ за подписью королевского секретаря. Датирован он был пятьюдесятью годами ранее.

Я пробежала глазами по строчкам, и сердце упало.

«…в связи с гибелью господина Лариона Грандхейма на пограничном посту Артха, должность ректора академии Аурор остаётся вакантной…»

— Настоящий Грандхейм погиб пятьдесят лет назад, — прошептала я. — Тот, кто возглавляет академию сейчас, — самозванец.

— И он носит это имя десятилетиями, — добавила Вэл. — Кому это под силу? Только тому, кто отлично умеет прятаться.

Мы переглянулись. Ответ был очевиден.

Вольдемар, когда я рассказала ему о находке, долго молчал, а потом произнёс то, что мы оба уже знали, но боялись озвучить:

— Рион. Ректор — это Рион.

Он не умер. Он не исчез. Он сменил личность, занял место погибшего мага и десятилетиями ждал, когда появится наследница Этерции. Ждал меня.

— Он был рядом всё это время, — прошептала я. — Наблюдал. Помогал нам искать правду, потому что ему самому нужен был доступ к алтарю.

— И теперь он знает, что мы близки к разгадке, — Вольдемар сжал кулаки. — Мы должны действовать быстрее.

В комнате повисла напряжённая тишина. Я смотрела на дневник Этерции, на письма Риона, на документ о гибели настоящего Грандхейма, и кусочки мозаики наконец складывались в единую картину.

— Мы пойдём в Горный хребет, — сказала я. — Найдём артефакт-проводник. Снимем проклятие. И сделаем это до того, как Рион поймёт, что мы знаем.

— Опасно, — заметил он.

— Другого пути нет.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Тогда готовимся.

Глава 15

Утро после разоблачения началось не с колокольного звона, а с тихого стука в дверь. Я, ещё не до конца проснувшись, накинула мантию и открыла. На пороге стоял Вольдемар — одетый, причёсанный, с неизменным выражением сдержанной сосредоточенности на лице. Но в глазах, когда он встретился со мной взглядом, мелькнуло что-то новое — тепло, которое он больше не прятал.

— Доброе утро, — сказал он. — Нам нужно поговорить. Серьёзно.

Я посторонилась, пропуская его внутрь.

— Что случилось?

Он закрыл за собой дверь и остановился у стола. Тин, сидевший на спинке кровати, нахохлился и внимательно уставился на гостя, но комментировать не стал — только переступил с лапы на лапу.

— Я думал о том, что мы узнали, — начал Вольдемар. — О Рионе. О ректоре. О том, что он рядом всё это время. Он знает, что мы ищем. И если он поймёт, что мы знаем, кто он, — он перестанет ждать.

— Ты думаешь, он нападёт?