— Не знаю. — Я задумалась. — В хрониках не сказано. Но мы связаны кровью и магией. Возможно, это поможет.

— Тогда идём вместе.

Вольдемар уверенно направился к первому проходу — двери разума. Я последовала за ним.

Внутри оказалась небольшая комната, стены которой были покрыты зеркалами. Но отражали они не нас, а какие-то смутные образы. Я замерла, вглядываясь в ближайшее зеркало, и увидела Туманный лес. Дом. Маму, стоящую на пороге с тревожным лицом. Бабушку, склонившуюся над котлом.

— Это иллюзия, — сказала я.

— Нет, — тихо ответил Вольдемар. — Это правда. Зеркала показывают то, о чём мы думаем.

Я посмотрела в другое зеркало и увидела академию. Ректора, склонившегося над картой Горного хребта. Каирру, крадущуюся по коридору с безумным взглядом. Наших друзей, ждущих новостей.

— Они показывают наши страхи, — поняла я.

— И наши надежды, — Вольдемар указал на зеркало напротив.

В нём я увидела нас — стоящих на вершине горы, свободных от проклятия. Моя ладонь лежала в его ладони, а за спиной сияло солнце. Я моргнула, и видение исчезло.

— Это дверь разума, — сказал он. — Она хочет, чтобы мы поняли: наши мысли творят реальность. Если мы боимся — мы проиграем. Если верим — пройдём.

— Тогда давай верить.

Я взяла его за руку, и мы шагнули сквозь зеркальную стену. Проход открылся — зеркала расступились, и мы оказались в следующем зале.

Здесь было тепло, почти жарко. В центре комнаты горел огонь — живой, танцующий, переливающийся всеми оттенками красного. Дверь сердца.

— Здесь другое испытание, — сказал Вольдемар. — Не разума — чувств.

Пламя взметнулось выше и заговорило. Голос звучал не в ушах, а прямо в голове — древний, многоголосый, как хор.

«Что движет вами? Что привело вас сюда?»

— Желание снять проклятие, — ответил Вольдемар.

«Это цель. Но не чувство. Что ты чувствуешь, демон?»

Он замер. Я видела, как напряглось его лицо, как в глазах мелькнула тень борьбы.

— Ярость, — сказал он наконец. — На того, кто обрёк мой род. И страх. Страх, что проклятие убьёт меня раньше, чем я успею что-то изменить.

«А ещё?»

Он повернулся ко мне и долго смотрел, прежде чем ответить:

— Любовь. То, чего я не ждал и не искал. То, что пришло вопреки всему.

Пламя колыхнулось и обратилось ко мне:

«А ты, ведьма? Что ты чувствуешь?»

Я сглотнула. Говорить о чувствах перед древним огнём было странно, но я понимала: ложь здесь не пройдёт.

— Надежду, — сказала я. — И страх. Я боюсь потерять тех, кто мне дорог. Боюсь, что правда, которую я ищу, окажется страшнее лжи. Но больше всего… — я посмотрела на Вольдемара. — Больше всего я боюсь, что этот путь закончится. Потому что тогда закончится и то, что началось между нами.

«Ваши чувства — ваша сила. Пройдите».

Пламя расступилось, открывая проход. Мы шагнули сквозь огонь — и не обожглись.

Третья дверь ждала нас сразу за второй. Она была проще двух предыдущих: обычная каменная плита с высеченными на ней рунами. Но когда мы приблизились, руны засияли и слились в одно слово: «Дух».

— Что это значит? — спросила я.

— Думаю, — медленно произнёс Вольдемар, — эта дверь проверяет не мысли и не чувства. Она проверяет суть. То, кто мы есть на самом деле.

— И как нам её открыть?

Он взял мою руку и прижал к каменной плите. Свою ладонь положил рядом.

— Просто будь собой, — сказал он. — Без масок. Без страхов. Без притворства.

Я закрыла глаза. Я думала о том, кем была раньше: ведьмой, беглянкой, дочерью опального рода. И о том, кем стала: студенткой, подругой, союзницей. И ещё — кем-то, кто осмелился полюбить демона, посланного, чтобы ненавидеть её.

Плита под нашими ладонями потеплела и ушла вниз, открывая последний зал.

Он был не похож на всё, что мы видели до этого. Никаких зеркал, никакого пламени. Только огромный саркофаг в центре, высеченный из цельного куска горного хрусталя. Внутри покоилась фигура в белых одеждах — высокая, величественная, с лицом, нетронутым тлением. Последний жрец Ледяного пика.

— Смотри, — прошептала я.

На груди жреца, сжимаемый его скрещёнными руками, лежал медальон из тёмного серебра — точь-в-точь как на выставке, только больше и ярче. Он пульсировал мягким светом, будто живое сердце.

— Артефакт-проводник, — Вольдемар шагнул ближе. — Мы нашли его.

— Подожди, — я схватила его за рукав. — В хрониках говорилось о трёх дверях. Мы их прошли. Но не сказано, что будет после.