«Они не искали дневник, Кир. Они пришли за тобой».

Я кивнула. Это было очевидно. Нападавшие не тронули ни мои вещи, ни книги — только меня. И это означало, что Каирра хотела не запугать. Она хотела покалечить.

На следующее утро, когда я только вернулась с завтрака, в дверь постучали. На пороге стоял помощник ректора — тот самый высокий мужчина с острым носом и цепкими серыми глазами.

— Адептка Морвейн, — произнёс он сухо. — Ректор Грандхейм ожидает вас в своём кабинете. Немедленно.

Сердце ёкнуло. Вызов к ректору. Допроса я ждала — Вольдемар предупредил, что Грандхейм обещал разобраться, — но что-то в тоне помощника мне не понравилось. Он смотрел на меня не как на жертву, а как на подозреваемую.

— Иду, — сказала я, поправила брошь на воротнике и последовала за ним.

Кабинет ректора встретил меня запахом старых книг и горячего воска. Грандхейм сидел за столом, сложив перед собой руки в замок. Он был спокоен и благожелателен — как всегда. Но теперь я знала, что за этой благожелательностью скрывается расчёт.

— Адептка Морвейн, — он жестом указал на стул напротив. — Присаживайтесь. Я рад, что вы поправились.

— Благодарю, — я села, стараясь держать спину прямо, хотя внутри всё сжалось.

— Я вызвал вас, чтобы прояснить обстоятельства нападения, — ректор говорил размеренно, почти ласково. — Вы заявили, что один из нападавших упомянул имя Каирры, вашей… знакомой. Это серьёзное обвинение. У вас есть доказательства?

— Только мои слова и слова моего фамильяра, — ответила я. — Но я уверена в том, что слышала.

— Понимаю, — он кивнул. — Я уже опросил госпожу Каирру. Она всё отрицает. Более того, у неё есть свидетель, который подтверждает, что в ту ночь она находилась в своей комнате и не покидала её.

Я стиснула зубы. Свидетель. Наверняка лжесвидетель — кто-то из её прихвостней с боевого факультета.

— Я не удивлена, — сказала я ровно. — Каирра умна. Она не стала бы марать руки лично.

Ректор откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на меня.

— Вы ведь понимаете, в каком положении находитесь? Вы — представительница рода, который семьдесят лет считался опальным. Вы прибыли в академию и почти сразу оказались в центре конфликта. Многие могут истолковать это… превратно.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего, кроме того, что ваша безопасность — мой приоритет. — Он улыбнулся. — Я обещал вам поддержку, когда свёл вас с адептом Рергардом. И я намерен сдержать слово. Но для этого мне нужно знать правду. Всю правду. Даже ту, что вы, возможно, скрываете.

Внутри у меня похолодело. Он меня прощупывал. Пытался понять, как много я знаю. И тогда я решилась.

— Раз уж вы заговорили о правде, ректор, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — могу я задать вам вопрос?

— Разумеется.

— В день моего поступления вы сказали, что знали мою прабабушку, Этерцию Морвейн. Вы говорили о ней так, словно были знакомы лично. Но ведь прошло семьдесят лет. Как такое возможно?

В кабинете повисла тишина. Грандхейм замер. На одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло что-то — не гнев, не страх, а скорее досада. Как у игрока, который вовремя заметил, что соперник тоже умеет ходить.

— Я… — он помедлил, — был молод, когда пересекался с ней. Совсем юн. Она произвела на меня сильное впечатление.

— Вы пересекались с ней здесь, в академии? — я подалась вперёд. — Она ведь закончила Аурор. Вы учились вместе?

— Не совсем. Я поступил позже, когда она уже была на службе у короля. Но мы встречались на некоторых… мероприятиях.

Я нахмурилась. Он говорил гладко, но что-то не сходилось. Если он был «совсем юн» семьдесят лет назад, то сейчас ему должно быть за восемьдесят. Выглядел он максимум на сорок пять. Я знала, что сильные маги живут дольше и стареют медленнее, но не настолько же.

— Вы упоминали, что ищете правду о прошлом, — вдруг сказал он, глядя на меня в упор. — Позвольте дать вам совет, адептка Морвейн. Иногда знание — это бремя. А иногда — опасность. Ваша прабабка узнала нечто, что заставило её бежать. Вы хотите повторить её судьбу?

— Я хочу понять, что произошло, — ответила я. — И снять проклятие, которое до сих пор разрушает жизни.

— Благородно, — он кивнул, не сводя с меня глаз. — Но будьте осторожны. Некоторые тайны лучше оставить в прошлом. Вы ведь уже убедились, что ваши поиски делают вас мишенью, не так ли?