Расследование замерло. Вольдемар перестал появляться в библиотеке по вечерам. Наши встречи в закрытой секции прекратились — он просто не приходил. Я пару раз писала ему короткие записки с вопросами о новых находках, но ответов не получала.

В коридорах он проходил мимо, глядя в сторону. На полигоне работал с другими первокурсниками, ни разу не обернувшись в мою сторону. Когда магистр распределял пары, Вольдемар находил повод работать с кем-то другим.

Он избегал меня.

— Может, ему стыдно после той сцены? — предположила Ирис на третий день.

— Может, просто устал, — пожала плечами Вэл. — У выпускников свои заботы.

— Может, — соглашалась я.

Но Тин был, как всегда, прямолинеен.

«Он не устал, Кир. Он напуган. После того, что случилось на полигоне — его глаза, его ярость, — он боится навредить тебе. Демоны в предоборотном состоянии опасны, особенно для тех, кто им… небезразличен».

— Я небезразлична ему? — переспросила я, лёжа в кровати и глядя в потолок.

«А ты сама как думаешь?»

Я не ответила. Но в тишине комнаты брошь на тумбочке мерцала мягким серебристым светом, напоминая о том, кто был рядом. И о том, кто ушёл.

Астраллион в эти дни был особенно внимателен. Он не навязывался, но как будто чувствовал, когда я нуждалась в отвлечении. То приносил книгу, которая «совершенно случайно» могла пригодиться для расшифровки рунных цепочек, то предлагал помощь с домашним заданием по заклинательству, то просто спрашивал, как у меня дела, — и в его голосе звучала такая искренняя забота, что я невольно улыбалась в ответ.

На четвёртый день он застал меня в библиотеке — я в одиночестве листала старые хроники Горного хребта.

— Опять работаешь? — он присел на соседний стул. — А знаешь, что я думаю? Тебе нужен перерыв. Сегодня вечером в общем зале играет музыкальный квартет — приезжие из столицы. Я слышал, они потрясающие. Пойдём?

— Астр, я…

— Просто как друзья, — добавил он быстро, заметив моё замешательство. — Я же вижу, что тебя что-то гнетёт. Позволь хотя бы ненадолго отвлечь.

Я смотрела на него — рыжего, веснушчатого, с тёплой открытой улыбкой, — и понимала, что отказывать было бы нечестно. Он столько для меня сделал, ничего не требуя взамен.

— Ладно, — согласилась я. — Только ненадолго.

Концерт действительно оказался прекрасным. Квартет играл старинные эльфийские мелодии, и музыка лилась, как вода, смывая тревоги последних дней. Астраллион сидел рядом, иногда наклонялся, чтобы шёпотом рассказать что-то о музыкантах или об истории той или иной пьесы. Он знал удивительно много об эльфийской культуре, и я ловила себя на мысли, что рядом с ним действительно легко и спокойно.

Но когда он провожал меня до комнаты и сказал «спокойной ночи», я поймала себя на том, что украдкой смотрю в конец коридора. Туда, где раньше ждал Вольдемар.

* * *

На пятый день вечером в дверь моей комнаты постучали — коротко, три раза. Я открыла и увидела на пороге Вольдемара. Он выглядел иначе, чем обычно: под глазами залегли глубокие тени, плечи были напряжены, а голос, когда он заговорил, звучал глухо.

— Можно войти?

Я посторонилась. Он вошёл и остановился у стола.

— Прости, что пропал. Мне нужно было… время.

— Чтобы что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Чтобы убедиться, что я тебя не убью, — сказал он ровно. — После того случая на полигоне я был на грани оборота. Вторая ипостась демона — это не просто сила. Это ярость, которую почти невозможно контролировать. Если бы я остался рядом с тобой…

— Ты думал, что навредишь мне?

— Я знал, что могу. — Он наконец поднял глаза. — И я не мог этого допустить.

Я молчала. Впервые за всё время он говорил со мной не как с союзницей, не как с «полезным инструментом», а как с кем-то, кого боялся потерять.

— Ты пришёл сейчас, — сказала я наконец. — Значит, больше не боишься?

— Боюсь, — ответил он. — Но тишина оказалась хуже.

В комнате повисла пауза. Я смотрела на него и видела не демона, не врага, не союзника. Я видела того, кто прошёл долгий путь — от ненависти до страха навредить. И этот путь он прошёл из-за меня.

— У меня есть кое-что, — я подошла к тумбочке и достала газету. — Я нашла это в городе. Статья об Этерции.

Вольдемар взял пожелтевший лист, пробежал глазами. Его лицо потемнело.

— «Ведьма-предательница», — прочитал он вслух. — И ни слова о том, что она спасла свою жизнь и жизни своих потомков.