— А потом исчез, — эхом повторил Вольдемар. — И мой прадед решил, что проще замолчать правду, чем признать, что его родич — предатель и манипулятор. Он сказал семье, что это был брачный обряд, который не состоялся по вине сбежавшей ведьмы. И следующие семьдесят лет мой род ненавидел твой.

— Ты не знал, — тихо произнесла я.

— Должен был узнать раньше.

— Теперь знаешь.

Он поднял на меня глаза. В них не было ни горечи, ни злости — только усталость.

— Ты удивительная, Морвейн. Я тебе угрожал, унижал, обещал уничтожить. А ты сидишь здесь, в доме моей семьи, и говоришь «теперь знаешь».

— Я не святая, — я пожала плечами. — Просто понимаю, что значит быть заложником чужой лжи.

Он долго смотрел на меня, потом отвёл взгляд и вернулся к свиткам.

* * *

До конца отведённого времени мы успели расшифровать ещё несколько писем. Выяснили, что Рион искал именно ведьму из рода Морвейн — их кровь обладала особым резонансом с демонической магией. Что он намеренно сблизился с Этерцией и использовал её чувства. И что после его исчезновения кто-то из совета рода пытался найти его — но безуспешно.

— Ни тела, ни следов, — подвёл итог Вольдемар. — Как будто стёрли из реальности.

— Или он сам стёрся, — задумчиво отозвалась я. — Инсценировал смерть, сменил личность.

— И семьдесят лет ждал нового шанса, — закончил он.

— Ждал новую ведьму Морвейн и демона Рергарда с проклятием, — кивнула я.

В этот момент магический хронометр на стене мелодично прозвенел — три часа истекли. Мы быстро собрали записи, вернулись в гостиную и шагнули в портал.

* * *

Когда мы вышли в кабинете ректора, Грандхейм сидел за столом, делая вид, что читает какой-то фолиант.

— Надеюсь, ваше путешествие было плодотворным, — произнёс он, не поднимая глаз.

— Вполне, — сухо ответил Вольдемар.

— Отрадно слышать. Держите меня в курсе ваших успехов.

Мы вышли в коридор, и я перевела дух. Ректор вёл себя так, словно действительно помогал нам. Но после всего, что мы узнали, его любезность казалась зловещей.

* * *

До моего крыла мы шли молча. Я думала о Лианне, о мальчике-демоне с проклятой меткой, который нашёл тепло у человеческой женщины, а потом потерял его. И о том, что Вольдемар сегодня показал мне эту часть себя — не слабую, а настоящую.

— Спасибо, что взял меня с собой, — сказала я, когда мы подошли к двери. — Я знаю, что это было непросто.

— Ты помогла с расшифровкой. Без тебя я бы потратил недели.

— Это не то, за что я благодарю.

Он встретился со мной взглядом и медленно кивнул. И впервые за всё время наше молчание было не напряжённым, а тёплым.

А потом я повернулась — и замерла.

* * *

У двери моей комнаты, прислонившись к стене, стоял Астраллион. Его рыжие кудри были взъерошены, а на лице читалась смесь тревоги и облегчения.

— Кира! — он шагнул вперёд. — Где ты была? Я искал тебя везде — в библиотеке, в столовой, даже у Ирис спрашивал. Мне сказали, ты ушла куда-то с… — он осёкся, заметив Вольдемара.

— Добрый вечер, Рергард, — произнёс он уже спокойнее, но с нотками напряжения.

— Веорий, — отозвался Вольдемар ледяным тоном.

— Со мной всё в порядке, — поспешила заверить я. — Мы просто работали. А что случилось? Почему ты меня искал?

Астраллион вдруг смутился. Он отвёл взгляд, и на его веснушчатом лице проступил румянец.

— Я… хотел тебе кое-что показать, — он говорил тише обычного, тщательно подбирая слова. — В саду академии сегодня ночью цветёт дерево богини Клариссы. Это всего раз в году, только в эту ночь. По легенде, оно дарует достойному свой лепесток, и этот лепесток становится сильнейшим оберегом. Я подумал… — он на мгновение поднял на меня глаза, — может, тебе это интересно.

Я открыла рот, но не сразу нашлась с ответом. Он искал меня весь вечер не из тревоги — а чтобы показать чудо. Редкое, волшебное, случающееся раз в году.

— Ох, Астр… — выдохнула я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Это так… неожиданно. Я слышала об этом дереве, но думала, что легенда — просто красивая сказка.

— Нет, — он покачал головой, всё ещё смущённый. — Оно настоящее. Цветёт до рассвета, так что время ещё есть. Но ты, наверное, устала… — он бросил короткий взгляд на Вольдемара. — Если хочешь, можем пойти. Если нет — ничего страшного. Просто… я подумал, что тебе нужна защита.