«То есть вы с рогатым будете стоять в круге и истекать кровью?»

«Тин! — я закатила глаза. — Капли хватит. Всё будет безопасно».

Ворон хмыкнул, явно не поверив.

Закончив с книгой, я вернула её на место и спустилась в столовую. Обед уже близился к концу, и зал был полупустым. Я быстро перекусила, почти не чувствуя вкуса: в голове крутились рунные цепочки, формулы и предстоящий вечер. Вольдемар будет рядом. Мы смешаем кровь. И если ритуал сработает, мы увидим то, что Этерция и Рион скрывали семьдесят лет.

После обеда я наконец добралась до своей комнаты. Тин тут же устроился на спинке кровати, а я достала дневник и разложила на столе выписки из библиотечной книги.

— Хочу попробовать настроиться на дневник глубже, — сказала я, скорее себе, чем ворону. — Если он хранит отпечаток магии Этерции, я смогу увидеть её воспоминания.

«И что для этого нужно?» — спросил Тин мысленно.

— Капля крови. Моей и… того, кто хочет увидеть воспоминание.

Тин нахохлился.

«Ты же не собираешься делиться кровью с этим рогатым?»

— Если мы хотим узнать правду — придётся. Я не смогу активировать эту часть дневника одна. Нужен кто-то, связанный с Рионом. А Вольдемар — его потомок.

Ворон недовольно каркнул, но спорить не стал.

Вечером мы снова встретились в закрытой секции. Я рассказала Вольдемару о том, что узнала от гнома-артефактора и от Астраллиона. Он слушал молча, и только желваки на скулах выдавали его напряжение.

— Значит, мой предок не умер, а исчез, — произнёс он наконец. — И твоя прабабка — тоже. И они работали вместе.

— И в дневнике нет ни слова о браке, — добавила я. — Только об исследованиях. О какой-то силе. Вольдемар, я думаю, нас обманывали. Обоих.

Он долго смотрел на меня, и в его глазах боролись недоверие и что-то ещё — может быть, надежда. Не на меня — на избавление.

— Чего ты хочешь, Морвейн?

— Я хочу провести ритуал. Ритуал памяти, который покажет нам прошлое. Для этого нужна моя кровь и твоя. — Я выдержала его взгляд. — Я понимаю, это звучит безумно. Довериться ведьме, которую твой род привык ненавидеть. Но если мы хотим узнать правду — другого пути нет.

Вольдемар молчал. Потом медленно, почти торжественно, достал из-за пояса маленький кинжал с чёрной рукоятью.

— Если ты меня обманешь, Морвейн, — произнёс он тихо, — я тебя уничтожу. Но если нет…

Он надрезал палец и протянул руку над дневником. Капля демонической крови упала на пожелтевшую страницу и растеклась алым пятном.

Я повторила его жест. Моя кровь, смешавшись с его, зашипела и вспыхнула золотистым светом. Дневник задрожал, страницы начали переворачиваться сами собой, и в воздухе над столом возникло полупрозрачное изображение.

Мы увидели горы — суровые, с заснеженными вершинами. Увидели двоих людей, стоящих у входа в пещеру. Женщину с длинными тёмными волосами — Этерцию, я сразу узнала её по фамильным портретам. И мужчину, высокого, черноволосого, с пронзительными голубыми глазами — точь-в-точь как у Вольдемара.

Рион и Этерция стояли перед каменным алтарём, испещрённым древними рунами. Их голоса звучали приглушённо, но мы разобрали слова.

— Это не брачный обряд, — говорила Этерция, и её голос дрожал. — Ты солгал мне, Рион. Это ритуал принятия могущественной силы. Ты хочешь получить её для себя.

— Мы получим её вместе, — отвечал Рион, и его голос был мягким, обволакивающим. — Не бойся, Этерция. Просто доверься мне.

— Нет. Я знаю, что будет, когда ритуал завершится. Ты хочешь провести обряд через меня. Хочешь получить силу, которая сожжёт меня дотла. Я видела записи в архиве, Рион. Ты всё спланировал.

Лицо Риона исказилось. В его глазах вспыхнул гнев — и тут же погас.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

— Я понимаю, — Этерция отступила от алтаря. — Ты обманул меня. Ты никогда не любил меня. Тебе нужна была только сила.

— Вернись, — потребовал Рион, и его голос стал жёстким. — Вернись, иначе…

— Иначе что? Убьёшь меня? — Этерция покачала головой. — Прощай, Рион.

Она развернулась и побежала. Рион бросился за ней, но споткнулся о собственную мантию, упал, и в тот же миг из алтаря вырвался столб чёрного пламени. Мы увидели, как он взметнулся к небу и исчез, а вместе с ним исчез и Рион — просто растворился в воздухе.

Видение погасло.

В библиотеке стало тихо. Мы с Вольдемаром сидели, не в силах произнести ни слова. Мои руки дрожали.

— Он жив, — прошептал Вольдемар. — Рион не умер. Он сбежал.