В назначенный час мы стояли в кабинете Грандхейма. Ректор был сама любезность — даже, пожалуй, слишком.

— Адептка Морвейн, адепт Рергард, — он обвёл нас взглядом, в котором мне почудилось что-то оценивающее. — Рад, что вы так ответственно подходите к делу. Портал настроен на гостиную поместья. Вы вернётесь тем же путём, ровно через три часа. Арка закроется автоматически, не задерживайтесь.

Он взмахнул рукой, и в центре кабинета засияла мерцающая арка. Мы шагнули в неё вместе.

* * *

Переход был мягким — всего на миг закружилась голова, и вот мы уже стояли в огромном сумрачном холле. Высокие стрельчатые окна выходили в ночной сад, каменные стены были увешаны старинными гобеленами, а с портретов взирали суровые лица — поколения Рергардов, один за другим.

— Добро пожаловать в Рергард-холл, — тихо произнёс Вольдемар.

Я огляделась. В поместье было холодно, и дело было не в температуре — сам воздух здесь казался пропитанным древней магией и старыми тайнами. Ни слуг, ни членов семьи — только мы вдвоём, эхо шагов и молчаливые портреты.

— Твои родители?.. — начала я.

— Отец в столице. Мать умерла, когда я был маленьким.

— Прости, я не знала.

— Теперь знаешь, — он кивнул на лестницу. — Архив в восточном крыле. Идём.

Мы поднимались по широкой мраморной лестнице, и вдруг Вольдемар остановился. Я проследила за его взглядом — на стене висел портрет женщины. Тёмные волосы, мягкая улыбка, тёплые карие глаза — совсем не демонические. Она выглядела скорее как человек.

— Это моя мачеха, — сказал он глухо. — Лианна.

Я удивилась:

— Ты не говорил, что у тебя была мачеха.

— Потому что это не та история, которой хвастаются, — он не отрывал глаз от портрета. — Она вошла в семью, когда мне было восемь. Отец женился на ней через год после смерти матери. Родня была против — она человек, не демон, — но отец настоял.

— Какой она была? — тихо спросила я.

— Доброй, — голос Вольдемара смягчился. — Слишком доброй для этого дома. Она учила меня читать старые рукописи, рассказывала легенды, пела перед сном… Когда у меня проявилась метка, она сидела со мной ночами, потому что я кричал от боли.

— Она знала о проклятии?

— Знала. И пыталась искать способ снять его. Ездила к магам, к травницам, к оракулам. Её не волновала разница крови — она просто хотела помочь. — Он помолчал. — А потом она умерла. Лихорадка. Магия не помогла, зелья не помогли. Я сидел у её постели и ничего не мог сделать.

Я не нашлась, что сказать. Стояла и смотрела на портрет женщины с тёплой улыбкой, которая стала матерью мальчику-демону с проклятием на шее.

— Она была бы рада, что ты ищешь способ снять метку, — произнесла я наконец.

Вольдемар перевёл взгляд на меня:

— Она была бы рада, что я перестал ненавидеть ведьм.

— Ты перестал?

— По крайней мере, одну, — он чуть склонил голову. — Идём. Архив ждёт.

* * *

Архив располагался в дальней комнате восточного крыла — небольшой, но плотно заставленный стеллажами до самого потолка. В воздухе пахло старой бумагой и воском, и едва мы вошли, несколько магических светильников ожили, залив комнату приглушённым золотистым светом.

— Уютно, — заметила я.

— Я приходил сюда ребёнком, — признался Вольдемар, выкладывая на стол первые свитки. — Лианна говорила, что здесь живут ответы. Тогда я искал способ снять проклятие. Теперь — правду.

Мы принялись за работу. Почти час ушёл на разбор переписки Риона с прадедом Вольдемара. Почерк был мелким, но разборчивым, и вскоре мы наткнулись на те же рунные цепочки, что и в дневнике Этерции.

— Вот, — Вольдемар выпрямился, разворачивая очередной свиток. — Письмо за месяц до событий в горах. «Сила, что ждёт в Ледяном пике, требует сосуда. Я нашёл подходящий — она сильна, её кровь чиста, и она доверяет мне. Осталось убедить её, что это брачный обряд».

— «Сосуд», — прошептала я. — Не невеста. Сосуд.

— Дальше: «Прадед предупреждает меня об опасности. Он не понимает — эта сила стоит любого риска. Если ритуал завершится, я стану могущественней любого из ныне живущих демонов».

Он сжал свиток так, что побелели костяшки пальцев.

— Твой прадед пытался его остановить? — спросила я.

— Да. Вот ответ: «Ты играешь с силами, которые не понимаешь. Остановись. Если ты продолжишь, я буду вынужден сообщить совету рода». Но Рион не послушал.

— А потом исчез.