— И подстроил свою смерть, — добавила я. — Чтобы избежать наказания. А проклятие…

— Перешло на мой род. На меня. — Вольдемар сжал кулаки. — Всё это время моя семья винила твою, а на самом деле…

— На самом деле Рион был тем, кто всё это начал, — закончила я. — И он где-то там, Вольдемар. Где-то рядом. Семьдесят лет он выжидал.

Мы посмотрели друг на друга. В его глазах больше не было ненависти ко мне — только холодная, сосредоточенная ярость. И я понимала: сейчас мы в одной лодке, но не потому, что доверяем друг другу, а потому, что у нас один враг.

— Мы должны найти его, — сказал он. — И закончить то, что не смогла твоя прабабка.

— Согласна, — я протянула руку. — Союз?

Вольдемар секунду колебался, а потом сжал мою ладонь. Его рукопожатие было коротким, деловым — ни капли тепла.

— Союз. Пока наши цели совпадают.

В этот момент в коридоре послышались шаги — тихие, крадущиеся. Мы замерли. Дверь в секцию была приоткрыта, и в щели мелькнула тень.

— Нас кто-то слушал, — прошептала я.

Вольдемар вскочил, но когда мы выбежали в коридор, он был пуст. Только в воздухе витал едва уловимый запах — сладкий и тяжёлый, как духи тёмной эльфийки.

— Каирра, — процедил он сквозь зубы.

Я похолодела. Если она слышала наш разговор… Если она знает то, что знаем мы…

— Что теперь? — спросила я.

Вольдемар повернулся ко мне. Его лицо было мрачным, но решительным.

— Теперь мы будем действовать быстрее.

Ночью, лёжа в кровати и глядя в потолок, я пыталась собрать мысли воедино. Рион — жив. Он где-то рядом. Он обманул всех: Этерцию, свой род, саму смерть. И он охотится за силой, которую не получил семьдесят лет назад.

А ректор… Ректор знал Этерцию. Он говорил о ней так, словно они были знакомы лично. Он выглядит на сорок, хотя возглавляет Аурор почти пятьдесят лет. Он приказал нам с Вольдемаром работать вместе — словно свёл две части какой-то мозаики, которую сам же и собирает.

Что, если он тоже ищет ту самую силу? Что, если он знает о ритуале и хочет его повторить — нашими руками?

— Тин, — прошептала я в темноту, — кажется, ректор знает гораздо больше, чем говорит. Возможно, он как-то связан с той историей. Может быть, он тоже ищет путь к могуществу, о котором говорилось в ритуале.

Ворон открыл глаза и посмотрел на меня долгим, понимающим взглядом.

«Я тоже об этом подумал, Кир. И мне это очень, очень не нравится».

Глава 9

Понедельник обрушился на меня тяжёлым колокольным звоном и ощущением, что выходных не было вовсе. Я еле вытащила себя из кровати, а Тин, как назло, был в то утро особенно бодр и словоохотлив.

«Вставай, Кир. Твои подруги уже, наверное, съели всё самое вкусное, а ты будешь давиться остывшей кашей».

— И тебе доброе утро, — буркнула я, натягивая форменное платье.

На первую пару — «Основы защитных чар» — я шла, борясь с зевотой. Лекцию читал сухонький маг с вечно поджатыми губами, и его монотонный голос действовал на меня как снотворное. Дважды он делал мне замечание, и к концу пары я уже всерьёз подумывала попросить у Ирис какое-нибудь зелье для бодрости.

После обеда, когда я брела в сторону библиотеки, меня нагнал Вольдемар. Он возник бесшумно — демоническая привычка, которая, наверное, всегда будет действовать мне на нервы.

— Морвейн, — кивнул он.

— Рергард, — ответила я в тон.

— Сегодня вечером мы идём в архивы моего рода.

— В смысле — мы?

— Ты и я. Там могут быть зашифрованные документы, нужны твои знания рунных цепочек.

— А разве архив не в академии?

— Нет. Фамильные бумаги Рергардов хранятся в родовом поместье. Ректор дал разрешение на портал.

Я запнулась на полуслове. Родовое поместье Рергардов. Место, где он вырос, где — я почему-то так подумала — его семья десятилетиями взращивала ненависть к моему роду.

— А ректор не против, что мы туда отправимся вдвоём? — спросила я осторожно.

— Он сам предложил, — Вольдемар чуть сузил глаза. — Сказал, что для расследования нам нужно изучить всё доступное. И что он позаботится о портале.

— Это ловушка? — вырвалось у меня.

— Возможно. Но иного пути к архиву нет. — Он помолчал. — Я не дам тебя в обиду, Морвейн.

— Я и сама справлюсь, — буркнула я.

— Не сомневаюсь, — уголок его губ дрогнул — не то усмешка, не то улыбка. — После ужина, у кабинета ректора.

* * *