В тот же вечер я собрала вещи и оставила дом. Ушла налегке. У меня не было сил унести много вещей. Первое время скиталась по тавернам, но деньги быстро закончились. К тому же мое старое тело нуждалось в покое и любимой кровати, где мне была знакома каждая выемка в матрасе. Но внук не оставил меня в покое. Он нашел меня и накричал, что я его позорю. Поднял руку и привез сюда.

“Иди по дороге и выйдешь к нужному тебе дому, — указал он мне в сторону вашего приюта. — Там тебя примут, и ты спокойно будешь доживать свою жизнь. Прощай, бабка,” — были его последние слова.

Сам же вскочил на коня и ускакал. Ни разу так и не обернулся. Я же долго стояла на дороге, глядя внуку вслед, и только потом поплелась вперед. Так я и оказалась здесь, — леди Фарлинг завершила свой рассказ, вытирая слезы.

В столовой звенела тишина, словно кто-то наяву закрыл дверь, отрезая нас от внешнего мира и лишних звуков. Постояльцы приюта боялись дышать. Все были так впечатлены душеизлияния Мари, что никто из них не понимал, что говорить в таких случаях. И теперь мы сидели и не знали, как поступить.

А мне вдруг стало стыдно за свои мысли. Как я могла подумать о леди Марии плохое?

Глава 17. Одна команда

Аннабель Хэдли

Тем вечером мы долго не расходились. Первое время, как только леди Фарлинг завершила свой рассказ, все присутствующие за столом буквально замерли от поведанного нам женщиной. Никто не ожидал услышать такую историю. Да, леди Веро́ника оказалась в приюте тоже не по своей доброй воле, но чтобы рукоприкладство…

Вздохнула, уходя в свои воспоминания. Знавала я одну такую семью. Жили мы с ними в одном доме, в одном подъезде, а квартира их находилась надо мной, на этаж выше. Пока глава семьи был на работе, можно было слышать смех детей, как и мамы. Она частенько пела им песни, а голос ее звенел как трель колокольчика. Как только я слышала ее, тут же бросала работу и наслаждалась пением. Но как только мужчина приходил с работы, все становилось тихо. До поры до времени. Проходило немного времени, и каждый вечер был похож на предыдущий. Сперва он только повышал голос, как и в случае с леди Фарлинг и ее внуком. Все его недовольство адресовалось детям. Они шумят и не дают ему отдохнуть после тяжелой работы. Со временем начало попадать и жене. А вскоре, почувствовав свою власть, мужчина начал поднимать руку: и на супругу, и на еще маленьких детей. Женщина терпела, не раз уходя по утрам на работу с синяками. Мы сперва пытались поговорить с ней, но она не хотела заявлять на мужа. Потом я решилась обратиться за помощью в соответствующие органы. Правда, и разговор с участковым ничего не дал.

— Ваша соседка сама должна заявить на мужа, — все твердил он с нажимом, не торопясь реагировать на жалобу. — Мы не можем вмешиваться в их личную жизнь. Только по заявлению от жены. Вам бы я тоже посоветовал не вмешиваться. Не хочу принимать заявление на вас.

Пару раз она прибегала вместе с детьми ко мне, когда сосед приходил подвыпившим и чуть ли не с порога начинал учить все свое семейство и строить. Потом она попала в больницу. Муж сломал ей руку. Одно время в их квартире все было тихо и гладко. Казалось бы, мужчина осознал, что именно он совершил, и решил исправиться. Но соседа хватило недолго. В один из прекрасных дней, когда он изрядно нагулялся со своими дружками, снова сильно поколотил жену. Да так, что оставил детей сиротами. Его забрала полиция, детей — соответствующие органы. Мы же, соседи, еще долго не могли прийти в себя. Ведь она так и ни разу не заявила на мужа в полицию, как бы мы ее ни уговаривали.

— Как я могу? — плакалась она мне, когда в очередной раз прятала детей у меня. — Он же отец моих детей. Они нуждаются в обоих родителях…

Тишину за столом нарушил Рублик. В знак своей поддержки домовой положил перед леди Фарлинг букетик полевых цветов. Женщина даже не успела заметить его появления.

Я же удивилась. Откуда только он нашел в такой час живые цветы?

Боль в глазах пожилой женщины тут же сменилась радостью. Следом за Рубликом оживились и остальные.

Первой к леди Мари подошла Ирэн.

— Вот, милая, выпейте чайку с травами, согреетесь, — поставила она перед ней чашку с ароматным напитком. — Сахару положила побольше. Сладкое, говорят, помогает поднять настроение.

Леди Фарлинг приняла чашку с благодарностью и дрожащими руками, выпустив кубок, и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла немного кривой и жалкой.

— Спасибо, — прошептала она. — На внука зла я не держу. Он пока молод, многого не понимает. Надеюсь, что он скоро одумается и придет за мной.

Я покачала головой. Еще одна наивная женщина, а вроде взрослая…

А вот барон Коди фон Синглер не стал стесняться в выражениях.