— Меня рано выдали замуж, — начала она делиться частью своей жизни. — Муж был почти втрое старше меня. Но никого это не смутило. До помолвки с ним я блистала на балах. За мной ухаживали даже принцы из соседних государств. Но мои родители решили, что мне нужен мужчина постарше, а не зеленый юнец, который ничего не добился в жизни. Так меня выдали замуж. Однако граф фон Дейч интересовался всеми, но только не женой. Молодая и красивая супруга нужна была ему только для статуса и для хвастовства перед другими, — с горечью в голосе выдала леди Веро́ника. — Детей у нас не было. И не могло быть. Он бы меня прибил, посмей я сходить на сторону. Я даже была согласна воспитать его бастардов, но мой муж ни одного своего ребенка не признал. А когда слег, велел привести племянника. Просил меня воспитать его как собственного сына. Графа не стало, а я все свое тепло отдала мальчику. Сделала все, как просил мой муж. Все лучшее было для Вингара. Даже титул графа от мужа передавался ему.

Она сделала небольшую паузу, будто собиралась с силами, и продолжила:

— Сперва он вел себя примерно. Учился старательно, нарабатывал опыта в управлении графством, слушал мои советы, много времени проводил с управляющим. Потом приехала его матушка… — тут леди Веро́ника запнулась. Видимо, нахлынувшие воспоминания причиняли боль. — И Вингара как подменили. В конце концов они сумели убедить окружающих, что после смерти мужа я стала “слаба рассудком”, и упекли сюда. Для моего же блага, — повторила она, изменив голос. Скорее всего, подражая своему племяннику. — И я не в курсе, что с ними теперь и что творится с графством.

Графиня Фаттен еще немного подержала в руках кубок, гипнотизируя его взглядом. Будто бы озвученная правда должна была что-то изменить, после тяжело вздохнула и передала его дальше. Я же задумалась о том, какая тяжелая судьба выпала на долю леди Веро́ники.

Кубок попал в руки Ирэн Тернер. Женщина непонимающе уставилась на него, словно совершенно не понимала, что с ним делать. Остальные смотрели на нее и ждали. Видимо, это и напугало ее. Не все любят взгляды на себе и могут оставаться спокойными. Но графиня не захотела делиться ничем и просто передала кубок дальше.

Соседкой Ирэн оказалась Сандра Бэйли. Бывшая прима королевского театра смотрела на кубок так, будто до нее наконец-то дошла ее заслуженная награда. Она поерзала на стуле, словно выжидала удачный момент, прежде чем начать свою историю.

— А я продала душу за аплодисменты, — голос бывшей актрисы вышел тихим, словно она получила главную роль и вжилась в нее. — Меня считали величайшей актрисой. В свое время. Как бы высокопарно это ни звучало. Цветы к моим ногам бросал весь высший свет, даже принцы. Мой портрет висел в главном фойе театра и даже во дворце, — теперь голос Сандры звучал взвинченно. — Я отказывала почти всем ухажерам. Хотела всю себя посвятить театру и игре. В этом и крылась моя ошибка. Не приняв благосклонность одного герцога, я поставила под удар свою карьеру и жизнь. Он оказался злопамятным и довольно скоро нашел себе новую протеже, тут же купил для нее все главные роли. Художественный руководитель лишь разводил руками. Мол, я ничего поделать не могу, сама виновата. Театр нуждался в покровительстве герцога. И никто не собирался отказываться от денег, которые он каждый месяц выписывал, только из-за меня. Как выяснилось, незаменимых актрис не бывает, — теперь горечь в голосе была у Сандры. Мне по-своему стало жаль ее, и теперь понятна ее резкость в общении. — Оказалось, у публики память короткая, а поклонники непостоянны. Как только на сцену взошла актриса помоложе, свежее, все тут же забыли обо мне. Даже если ее игра хромала, теперь все были в восторге от нее. Сперва мне давали роли второго плана, затем только эпизодические. Потом и вовсе попросили покинуть театр, — тут Сандра всхлипнула. — От такой несправедливости я спилась. Деньги кончились быстро, а друзья… Хотя какие у актрисы могут быть друзья? И в один из дней я посмотрела на себя в зеркало и не узнала. От былой красоты почти не осталось следа. Дурные мысли лезли в голову. Я не видела просвета. Когда я уже опустила руки, рядом оказался единственный поклонник, но он был гол как сокол. Он и посоветовал мне этот приют. Говорил, что тут ждет меня новая жизнь и новое призвание. Он даже нанял для меня экипаж, чтобы я не тряслась в общественном транспорте, потратив на это все свои нехитрые сбережения.

Сандра замолкла неожиданно, сжимая в руках кубок. За столом воцарилась полная тишина. Никто из нас не понимал, что говорить в таких случаях.

— На территории приюта есть свой театр, Сандра, — обратилась я к актрисе, нарушая тишину. — И мы его обязательно восстановим. Ты снова будешь сиять на сцене, обещаю.

Я не врала. А чего добру пропадать? Нужно использовать все ресурсы. Можно будет самим ставить спектакли, а билеты продавать. Уверена, люди будут приходить хотя бы из любопытства, что будет нам только на руку. А мы — зарабатывать, пусть и небольшие, но деньги. Знаете ли, копейка рубль бережет!

Сандра грустно улыбнулась мне и кивнула, принимая мои обещания. Кубок из ее рук перекочевал дальше. Я во что бы то ни стало решила для себя обязательно восстановить театр и дать управление им Сандре. Пусть играется и тешит себя, и будет занята делом.

Кубок оказался в руках Мари Фарлинг.

Наконец-то!