Если завтра мы справимся еще и с первым этажом, то в приюте вполне можно начать обживаться. Остается решить только вопрос денег, чтобы я могла начать ремонт крыши. Все остальное было в хорошем состоянии, и требовались только покраска или мелкий ремонт. Но все же подозрения, что появились после находки белья, имелись, и мне хотелось подтвердить свои догадки. Но не при постояльцах приюта. Придется дождаться ночи, чтобы дозваться домового-учетчика, что творил безобразие.

Ужин прошел чуть ли не в полной тишине. Было слышно лишь то, как стучали ложки о край тарелки. Мы временами переглядывались между собой, словно переговорщики, будто совершили тяжкое преступление и теперь не знали, как смотреть друг другу в глаза.

— Что с вами со всеми? — несколько раз поинтересовалась Ирэн, но никто не торопился рассказывать ей о происшествии в приюте.

Да и Тони за столом не оказалось, что заставило всех задуматься, начать подозревать и из-за этого молчать, будто от этого зависели наши жизни. Мне так и хотелось рассказать про домового, но я не знала, можно ли было говорить о нем. Не хотелось бы все испортить. Так хотя бы Рублик помогал. Вдруг после того, как о его существовании станет известно, он перестанет делать нам добро или совсем исчезнет. Нет, пока он мне был нужен.

— Поздно уже, я пойду, — первая из-за стола вышла я.

Никто не стал меня задерживать, да и провожали меня в полном молчании.

— Отвар хоть возьми, — настаивала Ирэн. — Знаю же, что заработаешься до поздней ночи.

Но так просто уйти не удалось. На пороге я столкнулась с Тони. Мужчина был взволнован. Глаза его лихорадочно горели, словно он столкнулся с самим чертом рогатым.

— Там! Там! — указывал он куда-то в сторону. — Оно все само… Я ремонтировал карету, а она сама… — его слова звучали невнятно, но я догадывалась, в чем было дело. — Это какая-то магия, не иначе. Или потусторонние силы. Раньше такого никогда не было.

Видимо, нужно сознаваться. Выдохнула и с обреченным лицом развернулась в сторону постояльцев приюта.

— Мне нужно признаться вам в кое-чем, — проговорила я, закрывая глаза.

В жизни я повидала многое. Да и жизненный опыт значительный набрала. Великое множество счастливых моментов испытала, немало горестных вестей слышала, потерю любимого мужа пережила, даже свою смерть приняла достойно. Но именно сейчас отчего-то трусила. Вдруг меня примут за сумасшедшую? Доказывай потом, что ты не верблюд.

— Это не “оно само”, — продолжила дальше. — Это домовой-учетчик.

— Кто? — хором переспросили постояльцы приюта, округлив глаза.

Видимо, быстро не получится и придется задержаться. Присела на стул.

— Это не “оно само”. И не потусторонние силы, хотя что-то связанное с ними, возможно, имеется, — задумалась я.

А откуда вообще произошли домовые? Придется, видимо, у самого Рублика поинтересоваться и восполнить пробелы. Ведь от бабушки я ни разу не слышала их историю. Просто домовой всегда был в ее доме, словно он жил там всегда.

— Это все домовой делает, — уверенно произнесла я. — Себя он отнес к категории учетчикам. Когда-то давно он руководил всеми финансами приюта, помогал его процветанию, но потом что-то случилось. Рублик, как я его назвала, не успел поделиться своей душещипательной историей. Но я подозреваю, что и его хитро обставили. Осталось разобраться кто, — выдохнула я, договорив вкратце то, что хотела сообщить постояльцам приюта.

В сарайчике наступила тишина. Все сидели немного ошарашенные моими словами. Тони так вообще застыл на том же месте на пороге, как вошел, будто услышал такую новость, которая теперь изменит всю его дальнейшую жизнь. И не в лучшую сторону.

— И что он может? — первым отмер барон Коди.

— Вы сами все видите, — развела я руками. Мне и самой только предстояло еще все это узнать. — Карету помог отремонтировать. Белье в кладовке, как и вещи в жилых комнатах — его рук дело. Еще я надеюсь, что он предоставит мне документы, связанные с приютом. Подозреваю, что он многое сумел спрятать и сохранить. Вот только от кого.

Я еще сама до конца не поняла, на что способен Рублик. Но уже по некоторым его делам понятно, что может он многое. Раз за день столько изменений внес. И, конечно же, суматоху.

— А какой он? — этот вопрос задала графиня Фаттен. — Мы можем с ним поговорить?

Побеседовать с Рубликом я хотела и сама. Вопросов к нему накопилось немало. Но создавалось стойкое ощущение, что домовой-учетчик избегал меня по каким-то только одному ему понятным причинам. Ну что ж, мы не гордые. Мы подождем.

— Я бы и сама хотела с ним многое обсудить, но после того вечера, когда я привела кабинет в порядок, он не спешит больше показаться мне на глаза, — с сожалением вздохнула я снова.

— Кхм, — обратил на себя внимание барон Коди. — Может, приманить его едой? Или ловить на приманку?

Не успела я возмутиться его словам, что домовой не зверюшка, чтобы на него охотиться, как в одном из углов раздался шорох.