Ровно через пять с половиной часов я уже спускалась по эскалатору и заглядывала в лица каждого, кто стоял в зале ожидания пассажиров.

Табличку “МОЯ ЖЕМЧУЖИНКА”, которую держал над своей головой Оскар, сложно было не заметить. Я покраснела до корней волос и чуть не сорвалась с эскалатора, стоило мне только разглядеть его в толпе.

Он очаровательно улыбался, размахивая табличкой, и расталкивал людей, чтобы освободить проход.

В какой-то момент я даже пожалела, что заранее не озаботилась вопросом погоды. Не глядя вырядилась в горнолыжный костюм и угги, когда тут плюсовая температура стояла. Упрела уже вся. Хоть выжимай.

Мой-то кавалер оделся по погоде и выглядел точно с разворота модного журнала: легкая парка нараспашку, джинсы и ботинки с массивной подошвой. Я, в отличие от него, просто эскимоска.

Тем временем близился самый волнительный момент.

Что мне ему говорить? Как вести себя?

Рядом с ним мой мозг вообще отказывался работать в полную мощь, чего нельзя было сказать о сердце. Сердце мое выстреливало пулеметной очередью, а душа рвалась к нему.

Казалось, только сейчас я поняла, как на самом деле соскучилась по Оскару. Очень сильно. Так я еще никогда ни по кому не скучала. Даже не знаю, заслуженно ли это, взаимно ли.

Я-то в его голову залезть не могла. Не могла узнать, какие у него планы на мой счет.

Вот сейчас и посмотрю…

— Привет, — скромно вымолвила, подходя к нему. — Я…

Но договорить не дали. Смяли в медвежьих объятиях так, что я едва внутренности не выплюнула. Ноги оторвались от пола, сама я в растерянности пискнула и взмыла в воздух.

— Прилетела! И даже самолет не сломала! — говорил он на ухо восторженно, явно намекая на мои выдающиеся “способности” все портить. — Ну прямо чудеса какие-то!

— Вообще-то, сломала кое-что, — стыдливо призналась, вспоминая неудачный поход в туалет. Адамасов поставил меня на ноги, вручил мне “именную” табличку, которую я сохраню на долгие годы, и выхватил мой чемодан из рук. — Но все хорошо. К счастью, меня вызволили до того, как самолет попал в турбулентность.

— Турбулентность тоже твоих рук дело? — прищурился он, ведя меня по направлению к выходу.

— Хватит уже! — в шутку толкнула его в плечо. — Я не настолько шальная, чтобы создавать в небе воздушные ямы.

— Разве? — ухмыльнулся Адамасов загадочно и взял меня за руку. И этот жест показался мне очень даже многообещающим. — Идем скорее, хочу на матч успеть.

— На матч? — уточнила я.

— Да, хоккей скоро начнется. Наши играют, а я стараюсь не пропускать матчи, — пояснил он, и я разочарованно вздохнула.

Хоккей я вообще не любила, несмотря на то, что мой брательник профессиональный хоккеист. Да и меня никто не приглашал смотреть с ним за компанию.

Через пару минут мы устроились на заднем сиденье такси и, вместо того чтобы любоваться пейзажами за окном, я любовалась своим боссом. А он мной, если я все правильно поняла.

Ну или у меня на лбу велась трансляция того самого хоккейного матча, на который он так торопился.

С таким интересном он разглядывал мое лицо, да так продолжительно, что в какой-то момент я смутилась и отвела взгляд в сторону.

— А ну, верни мне свои глаза, не мешай созерцать, — скомандовал он в уже привычной манере, а я не удержалась и скорчила ему рожицу.

— Какие еще указания будут? — проговорила я ехидненько.

Тот хищно сощурился и, недолго думая, развернул свою голову и пальцем три раза постучал по щетинистой щеке.

— Целуй сюда.

К моему лицу мигом хлынула кровь.

Мне и без того было душно, помирала от духоты. А Адамасов своим указанием только повысил в моем горнолыжном костюме температуру.

Полегче, босс!

— Это ты так соскучился по мне? — решила поддеть его.

— А как же. Соскучился — еще мало сказано, — выдал он как на духу, удерживая меня цепким взглядом.

И вот так сразу не разберешь, то ли чешет, то ли правду говорит.

И была бы я чуть посмелее, ответила бы ему тем же. Но нет же. Язык словно в задницу засунула.

— Ну не хочешь целовать, давай тогда поговорим, — следом предложил босс, существенно понизив градус.

Я выдохнула.

— А давай.

— Хотел спросить, как вы с парнем поживаете, но вспомнил, что его у тебя нет, — теперь Оскар решил меня подколоть.

В отместку за мою нерешительность. Потому что он все видел и читал меня, как открытую книгу. А я не из тех, кто умеет притворяться пустышкой, когда это необходимо.

Я цыкнула, неосознанно закатила глаза и отвернулась к окну.

— Все ясно. Ты пригласил меня за тридевять земель, чтобы проучить за вранье, так, что ли? А методов попроще у тебя не нашлось? — не в силах была устоять, что не усмехнуться, он сам ухмылялся беспричинно, или причина все же была, черт бы его побрал.