Аскольд подошел, провел пальцами по шву.

— Скрытая ниша.

— Дом откроет? — спросила Радана.

Я приложила запястье к нижнему краю доски.

На этот раз боль была резче.

Не отторжение. Скорее требование. Дом не хотел просто показывать. Он хотел цену: кровь, память, признание.

Перед глазами снова мелькнула прежняя Дарина.

Она стояла здесь, в этой комнате, держала в руке темное кольцо и плакала беззвучно. На столе лежала раскрытая грамота с синими следами кристальной пыли. Где-то внизу стучали в дверь.

“Я не успею”, — сказала она.

Голос был ее. И мой.

“Тогда успеет другая”.

Я увидела, как она сжимает кольцо, прижимает к печати на запястье и шепчет слова, которых не понимала, но тело помнило. Родовая доска вспыхивает. Серебряная линия Светозара тянется не к смерти, а к тайнику.

Потом — боль.

Серый пепел в венах.

Чужая рука держит ее за подбородок.

Вежливый голос говорит:

“Вы устали, Дарина Яровна. Вы сами попросили забыть”.

Я задыхалась.

— Уберите ее руку, — резко сказал Аскольд.

Кто-то потянул меня назад, но я вцепилась в край доски.

— Нет.

— Дарина, отпустите.

— Не сейчас.

Я уже была не совсем в комнате.

Стена передо мной стала прозрачной от света. Я видела маленькую нишу, спрятанную за панелью. В ней лежала не кольцо. Кольца не было. Там была тонкая костяная пластина, сложенный лист и детская заколка с синим камнем.

Светозарова? Нет. Дарины. Из детства.

Голос прежней Дарины звучал ближе.

“Если ты пришла, значит, я не выжила как должна. Не бойся. Я позвала не вора. Я позвала свидетельницу”.

Я хотела ответить, но не могла.

“Я не отдавала тебе жизнь. Я уже теряла ее. Они резали память, печать, волю. Я удержала только просьбу. Найди Светозара. Не верь приказу. Синий кристалл был в красной партии. Ключ ушел туда, где ложь умеют читать без магии”.

В моем мире.

Ко мне.

Я почувствовала холодный металл кольца в ладони. Свой кабинет. Дождь. Нападение. Потом снова Ладожский дом.

“Ты не украла мое тело”, — сказала она.

И я наконец заплакала.

Не громко. Слезы просто пошли по лицу, пока я стояла перед родовой доской, окруженная людьми, которые видели только мою руку на дереве и свет Ладожской печати.

“Ты ответила на зов”.

Панель щелкнула.

Я отлетела назад, но на этот раз Аскольд поймал меня.

Не удержал в объятиях дольше нужного. Просто не дал удариться о пол и сразу помог сесть на ближайший стул. Но я успела почувствовать жар его рук, запах холодного воздуха и кожи, напряжение в пальцах, которые дрожали совсем немного.

Он был испуган.

Не показывал почти. Но был.

— Дышите, — сказал он.

— Я знаю.

— Сейчас не спорьте.

— Сейчас... не могу.

— Хорошо.

Радана уже была рядом. Проверила зрачки, печать, пульс. Буревой стоял в дверях без улыбки. Ратибор вытянул шею, пытаясь увидеть, что открылось в стене.

— Что она увидела? — спросил канцелярский наблюдатель.

Аскольд даже не повернул головы.

— Запишите: родовая ниша открылась по отклику наследницы.

— Но ее состояние...

— Ее состояние оценивает целительница Берестова, а не вы.

Радана сухо добавила:

— Жива, в сознании, на вопросы отвечать сможет после воды и двух минут без ваших комментариев.

Буревой шагнул к Ратибору и встал так, что тот больше не видел комнату.

— Я засвидетельствую нишу. Вы стойте и дышите в свою книжку.

Я хотела сказать, что уже могу, но Радана сунула мне чашку с водой, и спор пришлось отложить. Вода была холодной, с травяным привкусом. Руки дрожали так сильно, что Аскольд придержал чашку снизу.

Я не отстранилась.

Не потому, что забыла границы. Потому что сейчас его помощь не забирала у меня волю. Просто не давала расплескать воду на платье.

— Что вы видели? — спросил он тихо.

Не при всех. Только для меня.

Я посмотрела на родовую доску, за которой открылась узкая ниша.

— Она позвала меня.

Он понял, о ком я.

— Прежняя Дарина?

— Да.

Сказать вслух это имя по отношению к себе и другой женщине было странно. Но после видения страх отступил. Не исчез полностью, но перестал душить.

Я не украла ее тело.

Она позвала свидетельницу.

Это еще нужно было осознать, пережить, возможно, оплакать. Но самый страшный вопрос получил ответ.

— Она сказала, что уже теряла жизнь, — продолжила я. — Что они резали память, печать и волю. Что она удержала просьбу. Найти Светозара. Не верить приказу. Синий кристалл был в красной партии. Ключ ушел туда, где ложь умеют читать без магии.

Аскольд закрыл глаза на секунду.

— К вам.

— Да.

— Значит, она выбрала вас не случайно.

— Видимо, нет.

— Почему именно вы?

Я криво улыбнулась.