Радана хотела сказать что-то, но Аскольд остановил ее жестом.

Имена были выжжены неровно, будто их писали на ветру.

Егорий Станов. Связник.

Я остановилась у этого столбика.

Малуша сказала, что мертвым все равно, кто писал приказ. Может быть, она была права. Но живым, которые ставили эти столбики, было не все равно, иначе они не пришли бы сюда в холод и не вырезали бы каждое имя руками.

— Кто поставил? — спросила я.

Аскольд снял перчатку, провел пальцами по верхушке ближайшего столбика, где снег успел намерзнуть коркой.

— Люди Северного крыла. Без приказа.

— Вы знали?

— Да.

— И не сняли?

Он посмотрел на меня.

— Зачем?

Я не сразу ответила.

В моем мире начальство часто убирало неудобные следы боли, чтобы не портить официальную картину. Здесь он оставил. Или не посмел тронуть. В любом случае это было важно.

— Хорошо, — сказала я.

Он ничего не ответил, но, кажется, понял, что это не похвала, а факт, который я поставила в свою внутреннюю опись.

К башне мы шли осторожно. Тихон с двумя стражниками проверял снег длинными металлическими щупами. Аскольд шел впереди, выбирая путь. В какой-то момент я свернула чуть правее, заметив более ровный участок, но его голос остановил меня сразу:

— Дарина, стойте.

Я замерла.

Не из послушания даже. В его голосе не было желания спорить. Только опасность.

Он подошел, опустился на одно колено и провел рукой над снегом. Слой белой корки дрогнул, и под ним открылась темная щель.

— Ледяной карман, — сказал он. — Сверху держит наст, под ним пустота до камня. Упадете — сломаете ногу, если повезет.

Я медленно отступила назад по своим следам.

— После можете сказать, что предупреждали.

— После вы можете сказать, что выполнили приказ.

— Не привыкайте.

— Не успею.

Радана за моей спиной тихо пробормотала:

— Удивительная пара людей. Даже карман под снегом используют для брачного спора.

Я решила не отвечать.

Внутрь маяка входили через нижнюю дверь. На ней еще висели две старые печати: одна дома Воронцов, сломанная по краю, другая Высокой канцелярии, новая и слишком чистая для места, где несколько месяцев назад был пожар. Аскольд остановился перед ней.

— Ее ставили после первичного осмотра? — спросила я.

— Да.

— Кто?

— Кленецкий.

— Ваши люди были внутри до канцелярии?

— Смотритель маяка погиб. Дежурная тройка погибла. Мои люди вошли через сутки после пожара, когда буря стихла. К тому времени башню уже опечатали дознаватели канцелярии.

— То есть место трагедии сначала оказалось у них.

— Да.

Он произнес это ровно, но теперь я знала его достаточно, чтобы услышать злость.

Не на меня.

На последовательность, которую он раньше принял как нормальную.

Аскольд сломал канцелярскую печать сам. Тихон записал время и состояние пломбы в дорожный журнал. Милорад был бы доволен. Я тоже отметила: мы не просто входили, мы создавали новую цепочку доказательств.

Внутри башни пахло гарью, каменной сыростью и чем-то металлическим. Огонь давно погас, но запах держался, въевшись в трещины. Нижний зал был круглым. В центре — пустая шахта, уходившая вверх к разрушенной площадке. По стенам тянулись каналы для магического света. В нескольких местах камень оплавился, но неравномерно: одни участки почернели, другие остались почти чистыми.

Я не стала сразу подходить к центру.

Сначала обошла зал по краю.

— Что вы ищете? — спросил Аскольд.

— Не знаю.

— Удобный ответ.

— Честный. Когда осматриваешь место, где уже все решили за тебя, сначала лучше не искать подтверждение версии. Надо дать месту возможность показать нелепость.

— Нелепость?

— Ошибку. То, что не вписывается.

Радана зажгла маленький световой шар, но я попросила держать его ниже. Верхний свет сглаживал следы. Боковой, наоборот, вытаскивал рельеф.

На стене у служебной лестницы я заметила первый странный участок.

Копоть шла вверх от пола, широким пятном, будто здесь горело что-то принесенное снаружи. Но каменные каналы рядом были чистыми. Если пожар шел из кристальной шахты, копоть должна была лечь иначе, через центральный разрыв и вентиляционные щели.

— Где по отчету начался огонь? — спросила я.

Аскольд ответил не по памяти, а вынул из внутреннего кармана заверенную выписку.

— Верхняя камера кристаллов. Перегрузка после неправильной смены. Потом разрыв по световым каналам.

— Тогда почему нижняя дверь обгорела с внутренней стороны сильнее, чем канал рядом?

Он подошел. Не стал спорить сразу. Посмотрел.

— Мог быть обратный выброс.

— Мог. Если бы канал нес огонь вниз. Но канал почти чистый, а копоть у двери толстая. Здесь горело отдельно. После основного события или до него.

Тихон присел рядом с пятном.

— Смоляная смесь?