уходить от старика, красавица, разожжём костёр любви в твоём мужчине сильнее.

— Он не мой!

В ответ грек смеётся, запрокидывая голову. Я остаюсь, он танцует со мной ещё одну

песню, перерыв на напитки и закуски, потом мы танцуем снова.

Кто-то в шутку говорит, что Стаматис снова собирается жениться.

Дронов подходит ближе, но мрачнеет ещё больше, услышав эти слова.

Когда Стаматиса уводят для фото, кто-то останавливается рядом со мной.

Широкие плечи, льняная рубашка и ярко-оранжевые шорты с пальмами.

Кто бы это мог быть, даже не представляю.

— А со мной потанцуешь?! — спрашивает Дронов.

— Вы любите танцевать, босс?

— Нет. Я не люблю танцевать. И нет, сейчас я не твой босс. Просто... Марк.

— Если не любишь танцевать, тогда зачем зовёшь, Просто Марк?

— Если выбирать между тем, танцевать с тобой или смотреть, как ты танцуешь с другим,

я выберу второе! — заявляет Дронов, добавив. — Не хочу, чтобы тебя трогали другие

мужчины.

— Он меня не трогал. Он танцевал.

— Это одно и то же.

— Он старик, Марк.

— Он мужчина, прежде всего!

Дронов протягивает руку, я вкладываю свою ладонь.

Он ведёт меня в круг — и танцует ужасно. Ритмичные танцы — точно не его конёк! Как

танцор, он откровенно безнадёжен. Плечи напряжены, ноги двигаются вразнобой, не

попадает в ритм. Я смеюсь, он хмурится.

— Не умеешь танцевать! — говорю.

— Знаю.

— Но танцуешь. Мне нравится...

Мы кружимся. Вокруг нас толпа, фонарики, запах моря и жареного мяса.

Дронов — ужасный танцор, но держит меня крепко и уверенно.

— Всё, хватит, у меня сейчас голова закружится...

* * *

Мы проводим на Корфу целый день. Здесь, действительно, есть на что посмотреть, а

пляжи просто загляденье.

Возвращаемся, когда уже совсем поздно...

На тендере пусто. Вода чёрная, только огни порта отражаются.

Мы садимся на скамью, глядя на тёмную воду моря, которая ночью кажется чёрной.

— Сегодня я впервые за много лет так остро ревновал, — говорит Марк. — Я ревновал...

ТЕБЯ!

— К старому греку?

— Ко всем. Кто смотрит на тебя и танцует лучше меня.

— Но танцевал со мной ты, и мне это понравилось. День был волшебный. Спасибо тебе за

него.

* * *

Лайнер встречает тишиной — все на берегу или в каютах. Идём по пустой палубе, мимо

шезлонгов и бассейна с подсветкой.

Иду и вспоминаю: вот здесь он демонстративно намазывался кремом от загара. А у того

бара я пряталась в шляпу, надеясь, что он меня не узнает!

У двери моей каюты он останавливается.

— Спокойной ночи, Вера.

— Спокойной ночи, Марк.

Он целует меня, прижав к двери, и отстраняется с явным сожалением, очень красноречиво

поправив шорты.

— Кажется, я знаю твой секрет, Марк.

— Какой же?

— Ты обожаешь дурацкий, весёлый принт.

Он ухмыляется.

— Если ты хоть одной живой душе раскроешь мой секрет, я буду вынужден тебя...

наказать, — понижает голос до хриплого шёпота.

Делает шаг назад, но продолжает смотреть на меня в упор.

Я открываю дверь, захожу.

Но не закрываю.

Я оставляю дверь открытой и отступаю назад.

Знаю, что Жанна сегодня не появится.

Смотрю на босса.

Боже, наверное, я сошла с ума... Если он сейчас не решится, то, клянусь, я забуду обо

всём! И об этой глупости — в первую очередь!

Марк делает быстрый и стремительный шаг.

Миг — и он уже в каюте. Дверь захлопывается.

Через миг он уже прижимает меня к стене и горячо целует.

— Вера, — шепчет. — Ты свела меня с ума. Я не уйду, пока не получу тебя.

— Ма-а-арк...

— Целиком. Всю!

Аааах...

— Ммм...

Боже, как он целуется, как горячо трогает меня...

— Можно?

Не отвечаю. Делаю шаг сама. Упираюсь в его грудь — твёрдую, горячую даже через

рубашку и начинаю расстёгивать пуговицы, одну за другой.

Босс шумно втягивает запах волос.

— Пахнешь солью, — говорит. — И чем-то сладким. Ты пахнешь собой. Кажется, я обожаю,

как ты пахнешь.

Его руки ложатся на мою талию, пальцы сжимают ткань платья. Я опускаю ладони ему на

шею. У босса кожа горячая, немного влажная. Пульс бьётся под пальцами.

Целует ещё раз, глубже. Я смеюсь в его губы — от облегчения, наверное. Или от того,

что он сжимает меня так, будто боюсь, что исчезну.

— Что смешного? — шепчет.

— Ничего. Я просто... От счастья, наверное...

— Ты счастлива сейчас?

— Безумно.

— Позволь сделать тебя ещё более счастливой сейчас?

— Да...

Босс углубляет поцелуй, он проводит ладонью по моей спине, вдоль позвоночника до

поясницы.

Темнота прячет всё лишнее. В ней нет никакой неловкости, есть только жажда и желание.