Пышка в отпуске. Босса не предлагать

Глава 1. Принята

Если бы кто-нибудь мне сказал, что меня возьмут на работу не потому, что я умная, а

потому что я — толстая, я бы рассмеялась тому человеку в лицо.

И вот, сидя в кабинете у Марка Дронова, я почему-то не смеюсь.

Марк Дронов — мой работодатель.

Потенциальный, если быть честной, но я где-то вычитала, что, если хочешь, чтобы

желание сбылось, нужно думать так, будто оно уже сбылось. Например, не «я хочу новую

машину», а «только осталось решить, когда я поеду в путешествие на своей новой

машине».

Не то, чтобы я мечтала устроиться на работу именно к Дронову, я просто хотела

устроиться в достойное агентство и построить крутую карьеру.

Итак, очередное собеседование. Я уже говорила с HR компании, осталось пройти

финальное собеседование с большим боссом и дело в шляпе.

Стараюсь не робеть перед директором, хоть это очень непросто.

Во-первых, кабинет производит гнетущее впечатление: обставлен так, будто кричит, что

здесь никому не рады. Стекло, металл, белые стены и три одиноких кактуса расставлены

по разным углам. Колючие и враждебно настроенные. Прямо как хозяин кабинета,

устроившийся за столом из чёрного дуба таких размеров, что кажется, он компенсирует

недостаток кое-чего другого, пониже пупка.

В другой раз я бы прыснула от смеха, про себя, естественно.

Но сейчас не смогла усмехнуться даже мысленно.

Потому что босс во главе огромного стола выглядел ещё более мрачно, чем весь его

кабинет.

Марк Дронов, креативный директор и совладелец компании «Ремарка».

Тридцать один год, рост под метр девяносто, плечи как у дровосека, которого с

огромным трудом втиснули в дорогой костюм и посадили в кресло.

У него не только комплекция, как у дровосека, но и борода была такая же — густая,

черная, но, к слову, короткая и стильная. Не скажешь, что он не следит за собой.

Просто таким мужчинам нужно совсем немного, чтобы произвести неизгладимое

впечатление: умылся, провёл рукой по волосам и бороде — уже хорош.

И этот сексуальный дровосек с холодным, непроницаемым лицом — возможно, мой будущий

босс?

Мне захотелось выскочить из кабинета и проверить, хорошо ли сидит блузка, юбка, чёрт…

Мне вообще захотелось переодеться и переделать себя — с нуля!

Ух, какой… Тяжелый случай!

Дронов даже не поднимает головы, когда я вхожу.

Зыркнул быстро и снова опустил взгляд вниз.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: вердикт уже вынесен.

Я едва переступила порог, а он уже составил обо мне свое мнение. Мы, девушки

комплекции plus-size, отлично понимаем этот взгляд.

Длится полсекунды, скользит сверху вниз и сразу теряет интерес.

Это такой взгляд, которым тебя сбрасывают со счетов, потому что ты не тонкая как

жердь, потому что у тебя нет накачанных губ, а грудь, пусть и большая, но не

идеально круглая, как те, что умело вставляют хирурги.

Дронов посмотрел на меня взглядом «я всё понял, можешь сидеть и не отсвечивать, как

женщина!»

— Садитесь, Вера, — сказал он.

Голос низкий и сильный, под стать внешности.

Я села. Кожа кресла жуть какая холодная, а мой единственный приличный костюм вдруг

показался мне тесным и несуразным. Даже папка с резюме в руках слегка вспотела. Я —

нет. Почти. Только по правому виску скользнула капелька пота, но я не могла её

вытереть, чтобы не выдавать, что я стала потной.

— Представляете, чем мы занимаемся?

Представляю. Четыре ночи подряд штудировала их кейсы, пересматривала каждый ролик и

выучила имена всех ключевых клиентов.

— Маркетинговое агентство, брендинг, премиум-сегмент. Ваш последний кейс — вывод

кофеен «Север» на петербургский рынок. Ещё вы не работаете с табаком и букмекерами.

А у директора аллергия на кошек, поэтому в офисе висит объявление «не приносить

животных».

На секунду он поднимает глаза. Тёмные, но ледяные настолько, что способны морозить.

— Да, с животными здесь нельзя. У нас офис недружественен с животными, как бы этого

не требовали грёбаные активисты.

— Согласна, офис не место для домашних животных.

Тут он меня всё-таки удостаивает полноценным взглядом. Скользит по костюму, который

сейчас тесен так, что не позволяет мне вдохнуть глубже. Задерживается на груди —

четвёртый размер на фоне остального выглядит вызывающе, хоть в мешок из-под картошки

залезай.

На губах застывает усмешка с капелькой интереса. Впрочем, в последнем я не уверена:

мне могло показаться, что он ко мне расположен положительно. Потому что я хочу

получить приглашение на работу.

Папку с моим резюме Дронов так и не открыл.

— Вас уже собеседовал мой HR, — говорит так, словно просто размышляет вслух.

— Да.

— У тебя две минуты, чтобы ты рассказала мне о себе то, о чём не рассказано в твоём

резюме.

Это было неожиданно — и резкий переход на «ты», и его нестандартная просьба. Я чуть

не подавилась и принялась рассказывать про то, как я умею работать с цифрами и

людьми одновременно.

Взгляд Дронова снова стал скучающим. Кажется, я выбрала неправильный путь, резко

замолчала и добавила:

— Я не умею плавать, но в жизни приходилось выплывать из самых разнообразных

ситуаций.

— Например?

— Мы с братом рано остались без родителей. Формально опеку над нами взяла сестра

отца, но, по сути, мы были предоставлены сами себе. Мне приходилось выпутывать брата

из разных передряг. Он старший, но, простите за каламбур, старшей пришлось стать

мне. Я работала с пятнадцати лет, всюду. От раздачи листовок и завода по эмалировке

ванн до менеджера по продажам лаков и красок до аналитика в маркетинговом агентстве.

Он кивал, время от времени задавал уточняющие вопросы. Всегда коротко, только по

делу. Я даже начала думать, что собеседование идет недурно.

О, я почти расслабилась.

Но, как оказалось, зря!

Дронов неожиданно откидывается в кресле и, постучав пальцами по столу, говорит слова,

которые я потом буду повторять про себя снова и снова:

— До тебя была кандидатка с не меньшим уровнем опыта. Я бы даже сказал, ее резюме

солиднее, рекомендации от предыдущих работодателей звучат убедительнее. Но выберу я

тебя, Вера. Знаешь, почему? Ты лучше предыдущей кандидатки только одним качеством.

Он делает паузу и слегка улыбнулся. Это был скорее намёк, чем улыбка.

— Не догадываешься, каким именно?

— Понятия не имею, но заинтригована.

И я уж думала, сейчас он скажет что-то про мое обаяние или нестандартное мышление, но

он выдал:

— Вес. Такую женщину, как ты, точно не захочется потащить в подсобку и закрутить

интрижку на работе. Это плюс. Твоя внешность — это своеобразная подушка

безопасности.

Тишина.

Я сидела и чувствовала, как меня сначала швыряет в лёд, потом — в жар. Щеки полыхают.

В ушах зашумело.

Секунда-вторая.

Мне казалось, Дронов вот-вот засмеется и скажет: «Это была шутка!», но он просто

сидел смотрел на меня невозмутимо. Как будто не оскорбил меня только что.

— Если всё устраивает, то ты принята, — добавил он так же буднично. — Выходишь в

понедельник. Кадры всё оформят.

Я кивнула, не потому что была согласна с тем, что я — как подушка безопасности!

Кивнула, потому что на языке крутились совсем не дружелюбные фразы!

Дронов посчитал, что я согласна.

— Испытательный три месяца, зарплата — по рынку. Покажешь себя хорошо, будет

отдельный разговор по премии. В понедельник приступаешь.

Он уже снова смотрит в бумаги, потеряв ко мне интерес.

— Если нет вопросов, то можешь идти.

Этот мужчина с внешностью дровосека только что сделал мне одолжение, взяв на крутую

работу.

И в то же время он меня унизил, будто облил дерьмом с головы до ног.

Разворачиваюсь и почти дохожу до двери, когда он бросает мне в спину.

— И вот ещё, Соколова.

Замираю у кактуса. Самого мелкого из трёх, но колючего — будь здоров.

— В отделе полно мужчин.

Дронов откидывается в кресле, и дерево скрипит под его весом.

— В общем, я тебя взял, потому что ты безопасная. Такую как ты, по углам зажимать не

захочется. Но всё-таки в офисе... — он делает паузу, подбирая слова. Может быть,

даже похуже, чем те, что уже были сказаны. — Соблюдай строгий дресс-код, никаких

провокационных декольте и юбок в облипку! И ещё… не нагибайся, ладно? Чтобы никого

не провоцировать видом.

Он даже не попытался смягчить выражения или придать им другой смысл, нет!

Он решил остаться при мнении: «Ты, женщина, как подушка безопасности, не смей

высовываться!».

Я открыла рот, чтобы сказать ему пару ласковых в ответ.

Но под его мрачным, тяжёлым взглядом смогла выдавить только одно.

Совсем не то, что хотелось сказать.

— У меня есть вопросы по должностным обязанностям.

— Задашь в понедельник начальнику отдела. Всё, иди.

Выхожу в коридор и прислоняюсь к стене. Коридор стерильный, как операционная. В

стеклянных перегородках вижу своё отражение в тесном костюме, с красными пятнами на

щеках.

На лицо, что я не в себе, что это собеседование из меня все соки выжало.

Первое, что приходит на ум: в понедельник утром выскажу ему всё. О его безопасности,

провокациях и том, что его собственная комплекция — мелковата для таких заявлений.

Плюну на его громоздкий стол из чёрного дуба и уйду в закат.

Походкой от бедра!

Да, я и такое умею, несмотря на комплекцию!

Но потом появляется протест: уйти с работы, не отработав ни одного дня?

Не на ту напал!

Я не уйду, я останусь и докажу этому высокомерному дровосеку, что он ошибся.

Переработаю его, обгоню, растопчу каждым своим отчётом.

И уйду тогда, когда он признает, что без меня, как без рук!

Уйду или останусь?

Прошло пять лет…

Как вы думаете, что я выбрала?

Пять лет я выбираю одну и ту же красную оправу для очков — как броню и немое «я ещё

здесь, козёл!»

Пять лет доказываю, что я достойна, грызу проекты, перерабатываю ночами.

Дорастаю до старшего аналитика.

Получаю контракты, о которых другие только мечтают!

Но повлияло ли это на отношение Дронова ко мне?!

Нет, нет и еще раз нет!

Дронов за это время ни разу не извинился. Ни разу не посмотрел иначе.

Хотя однажды, когда я вытащила клиента из многомиллионной задницы, он сквозь зубы

процедил «неплохо» — и это стало высшей похвалой от человека, который считает, что

слова похвалы делают из расторопного работника ленивую улитку.

Я не отказалась от этой должности.

Ничего не высказала Дронову и не ушла в закат с высоко поднятой головой.

Я... осталась.

Если бы ушла, то прямо признала, что этот невыносимый грубиян был прав насчёт меня, а

ещё это означало бы, что я слабачка.

Но я, Вера Соколова, ни за что на свете не признаю, что мужик с куском каменой глыбы

вместо сердца и комплекцией дровосека-переростка был прав.

Я докажу, что он ошибался насчет меня. О, он еще пожалеет!

Мой план был прост: показать ему, что я незаменима, специалист своего дела.

Думала, год-полтора, вполне хватит.

Но... прошло целых пять лет, а я до сих пор работаю в «Ремарке».

Под началом того самого босса.

И, к сожалению, помню ту самую фразу, которая иногда всплывает и не дает спокойно

спать.

За плечами пять лет идеальной работы на фирме, просто комар носа не подточит.

Казалось, я заслужила отпуск. Что могло пойти не так?

Спойлер: абсолютно все.