У нас с вами, Владимир Петрович, такие планы были... на будущее! Выгодные.

Отец неудавшейся невесты закивал.

Неужели он передумал и решил оставить это сотрудничество?!

Однако потом он неожиданно добавил:

— Деньги деньгами, но есть то, что не купишь за деньги. Это подлинная репутация,

опыт, любовь и поддержка близких. Это... семья. Ты оскорбил мою дочь. Единственную и

любимую дочь. Неужели ты думал, что какой-то вшивый бизнес стоит того, чтобы она

плакала, чтобы связала свою жизнь с таким, как ты? Не зря ты мне не понравился в

начале.

Беляков молчит секунд пять.

— Пошёл вон. Пока я не распорядился, чтобы охрана вывела тебя и преподала урок! —

тихо говорит отец Кристины.

Беляков сидит. Не верил до последнего!

А через минуту его, реально, подхватили под руки и потащили прочь двое охранников!

Владимир Петрович снимает очки, смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Вы, — говорит, — умный молодой человек. — Переводит взгляд на Веру. — И вы.

Спасибо. За правду. Могли бы промолчать, но сказали.

— Не за что, — отвечает Вера. Голос ровный, не дрожит. — Кристина заслуживает знать

правду.

— Поехали отсюда, папа! — просит Кристина. — Я устала, я хочу домой...

Старик поднимается, берёт трость, идёт следом за дочерью.

Мы остаёмся с Верой одни, даже не верится.

— Ты всё ещё хочешь поужинать здесь?

— Да. Но...

— Но за другим столиком, согласен.

После ужина я беру Веру за руку и веду танцевать.

— С каждым разом у меня получается всё лучше.

— Согласна, еще немного, и ты будешь превосходным танцором.

Потом мы выходим на свежий воздух, который мягко опустился на ночь бархатным

покрывалом.

— Ты был хорош, — говорит Вера. — Говорил так, что я даже заслушалась! Как ты

размазал Белякова. Элегантно и без лишнего кровопролития, — шутит.

Я смеюсь.

— Это не только моя заслуга. Ты придумала план. Я просто исполнил его. Ты была права

во всём. Если бы не ты, я бы потерпел фиаско. Эта победа — твоя заслуга,

исключительно, твоя.

— Но и ты тоже хорош, ты подстраховался, это во-первых. Ты позаботился о наличии

весомых доказательств измен Белякова, это безумно важно. Так что пусть это будет

наша общая заслуга, согласен?

— Лучше и не скажешь!

Я притягиваю Веру к себе.

— Это был наш ужин, — говорю. — Надеюсь, сюрприз тебе понравился.

Она кладёт ладонь мне на грудь.

— Признать, что ты был неправ, дорогого стоит.

— Что, неужели я заслужил поцелуй?!

— Прямо сейчас — да. И не один, а много...

— Принимается, — говорю. — Иди сюда! Я хочу их все, до единого.

Веря тянется и целует меня сама. Долго, со вкусом.

Я целую её в ответ и понимаю одно: эту женщину я никогда не упущу. Ни за что.

Ни при каких обстоятельствах.

Эпилог

Год спустя

Кабинет Дронова за этот год почти не изменился. Те же молчаливые и воинственные

кактусы в углах, тот же стол из чёрного дуба и запах дорогого кофе. Я стою на

пороге, сжимаю папку с документами и думаю: когда-то здесь начался мой худший

кошмар. А теперь я захожу по своей воле и с большим удовольствием.

— Без стука входишь, — говорит он, не поднимая головы.

— Я стучала, ты просто не слышал, потому что гораздо громче стучал сам. По

клавиатуре, — отвечаю.

Он поднимает взгляд и улыбается той особенной улыбкой, которую я выучила за год.

Эта тихая, но очень проникновенная улыбка только для меня.

— Садись.

— Я лучше постою. Быстро подпишешь бумаги, и я пойду.

— К чему такая спешка?

— Куча работы. Кое-кто подкинул новый проект для анализа, не подскажешь, кто это был?

— Не представляю, — хмыкает, прекрасно зная, что это был он сам!

Дронов берёт документ, но не спешит подписывать сразу. Он его изучает и даже

хмурится, но я знаю, что это игра. В кабинете нет камер, однако коллеги за

стеклянной стеной видят нас.

— Всё чисто, — говорит он, ставит подпись и протягивает папку.

Беру её и направляюсь к двери.

— Стоять, — неожиданно слышу за спиной.

Замираю. Голос командирский, привыкший к подчинению. Только теперь я знаю, Дронов

просто дурачится.

— Ты кое-что забыла, Дронова Вера Сергеевна.

Он делает упор на моей фамилии, подчёркивая, что мы женаты!

Обернулась. Босс уже вышел из-за стола, стоит в трёх шагах, ладони — глубоко в

карманах брюк. Галстук ослаблен, рукава закатаны — всё как я люблю.

— И что же я забыла? — спрашиваю, невинно хлопая глазами.

— Поцеловать своего мужа.

— Ты серьёзно? Здесь? В кабинете?

— У нас свадьба была полгода назад. Они привыкли.

Дронов кивает на опенспейс, где один из сотрудников очень старательно делает вид, что