— Я бы сказала… неизбежное, Ань. Но… давай пока оставим этот разговор. Хорошо?

На фоне слышу голос ее подруги Кати:

— Ань, иди скорее, смотри, какой прикол!

— Ну… хорошо. Если что-то случится, обязательно звони, — нехотя соглашается она. — Ладно, мам, я тогда побежала! Целую!

— Целую, родная…

Она бросает трубку. В ушах снова воцаряется тишина, теперь еще более гнетущая. Я медленно опускаю телефон на стол. Звонок дочери будто вернул меня в реальность, в эту квартиру.

Я поворачиваюсь и снова смотрю на стену с фотографиями. На наши улыбки. На его лицо. Мне становится физически плохо. Я подхожу, и мои пальцы находят ту самую свадебную фотографию. Снимаю ее со стены. Смотрю на наши счастливые, наивные лица еще несколько секунд, а потом, не в силах выносить этот взгляд, открываю дверцу нижнего шкафа и выбрасываю ее в мусорное ведро.

Фото, воспоминания, все наши годы совместной жизни, все летит в мусор.

Ночь тянется мучительно долго, каждая минута как час. Я ложусь в постель, но сон не приходит. Мысли крутятся, как бешеные мухи, ударяясь о стенки черепа. Максим, мой дорогой сын, сегодня на ночной подработке. Он устроился на склад, чтобы подзаработать и стать самостоятельнее. Я всегда гордилась его поступком. Сейчас же я просто благодарна, что его нет дома. Что мне не нужно притворяться, собирать себя по кусочкам ради него.

Я лежу в темноте и чувствую, как в груди, на месте сердца, появляется огромная, зияющая дыра.

Я думаю о том, что по всем законам жанра я должна сейчас рыдать, биться в истерике, чувствовать отчаяние и ужас перед будущим. Но нет. Ничего этого нет. Полная, абсолютная опустошенность.

Как будто у меня просто вырвали сердце и выбросили в окно, а на его месте осталась лишь черная холодная бездна, из которой доносится тихий свист ветра. И этот свист — единственное, что говорит мне, что я еще жива.

Мои прекрасные, я надеюсь, что история вам нравится!

И хочу попросить вас не забыть подписаться на мою страничку, если вы еще этого не сделали.

Растущая цифра моих дорогих подписчиков, очень греет мое сердечко в эти холодные ноябрьские дни 🤗

Оля

Я просыпаюсь от настойчивого, раздражающего звона. Голова тяжелая, мысли путаются. Мне снилось, что я пытаюсь остановить будильник, но он не выключался. Рука автоматически нащупывает телефон на прикроватной тумбочке, пальцы скользят по экрану, но звук не прекращается.

Открываю глаза. В комнате уже светло. Звон исходит не от телефона. Он доносится откуда-то из прихожей. Память медленно возвращается, как прилив, холодный и безжалостный. Вчерашний вечер. Денис. Сборы чемодана. Хлопок двери.

Поднимаюсь с кровати. Голова кружится. Звонок в дверь становится все настойчивее, почти истеричным. Иду открывать, и по пути замечаю пустоту. В коридоре нет его сумки, нет обуви, нет куртки Максима, которую он обычно бросает на стул. И если с первым все понятно. Он с гордо поднятой головой ускакал на встречу своей новой, полной “драйва” жизни.

А вот сын... Почему он еще не вернулся с работы? Тревога шевелится где-то глубоко внутри, но ей не хватает сил пробиться через общую апатию.

Открываю дверь. На пороге моя старшая сестра, Мила. Ее лицо бледное, глаза выдают шок и панику. Не дожидаясь приглашения, она буквально вваливается в квартиру, сметая меня с пути.

— А, ну, рассказывай! — почти кричит она, сбрасывая на ходу куртку и бросая ее на тот самый крючок, где обычно висит куртка Максима.

Я медленно закрываю дверь, опираясь на ручку.

— О чем?

— Очень смешно. Не прикидывайся! О том, что случилось, конечно же! — она проходит на кухню, а я следую за ней, чувствуя себя гостьей в собственном доме.

— Откуда ты знаешь?

Она хлопает по столу ладонью, и этот звон больно отдается в ушах.

— Оттуда! Не говори, что ты до этого момента просто спала? — ее взгляд прожигает меня насквозь.

— Да, — признаюсь я. — Уснула только под утро.

— Хорошо. Иди умывайся, я пока чайник поставлю.

Повинуясь ее напору, иду в ванную. Включаю свет и замираю, увидев свое отражение в зеркале. Глаза не красные, не заплаканные. Они пустые, с темными кругами. Зато волосы превратились в настоящий аврал. Я медленно привожу себя в порядок, умываюсь ледяной водой, чищу зубы, пытаюсь пальцами пригладить непокорные пряди. Механические движения не требуют эмоций. Это хорошо.

Возвращаюсь на кухню. Мила уже накрыла на стол. Она достала из холодильника все, что нашла. Сыр, колбасу, йогурты.

— Садись. Выкладывай.

Я опускаюсь на стул. Она сидит напротив меня, и ее взгляд не отрывается от моего лица.

— Что тебе рассказать? — говорю я устало. — Судя по всему, ты и так уже все знаешь.