Уже несколько дней я пытаюсь наладить быт. Новый, без Дениса. Сама меняю лампочки в доме, что-то подкручиваю, разбираю слив у раковины, чтобы прочистить засор, и такое ощущение, что это все ждало именно этого момента. Момента, когда он уйдет. Но, на удивление, все дается мне куда легче, чем я могла себе представить. И мне даже не приходится ходить за ним и по сто раз напоминать о том, что нужно сделать.

Я ставлю на стол макароны с сыром, наше старое, “спасительное” блюдо на случай, когда все устали и нет сил готовить что-то сложное. Раньше за этим столом стоял гомон, смех, кто-то перебивал друг друга рассказывая о своем дне. Сейчас тягостное молчание, нарушаемое лишь стуком вилок о тарелки.

Аня ковыряет еду, не поднимая глаз. Максим ест быстро, механически, словно торопится сбежать.

— Как дела на учебе? — пытаюсь я нарушить тишину, обращаясь к Ане.

Она пожимает плечами, не глядя на меня.

— Нормально.

— А у тебя, Максим? Проект сдали?

— Ага, — бросает он односложно и запивает макароны водой.

Воздух становится густым, как кисель. Я чувствую, как их молчание давит на меня, заполняя пространство между нами невидимой, но прочной стеной. Денис здесь. Его присутствие витает в этом молчании, в их опущенных глазах, в их нежелании говорить.

— Вкусно, мам. У тебя даже макароны всегда получаются идеально, — вдруг говорит сын, словно спохватившись. Он пытается улыбнуться, но получается криво и неестественно. Он хочет меня поддержать, я это вижу. Но я также вижу, как он замыкается сам в себе, отказываясь обсуждать главную проблему.

— Спасибо, сынок, — говорю я тихо.

— Я не голодна, — Аня резко отодвигает тарелку.

— Аня, пожалуйста, поешь хоть немного, — прошу я. — Ты почти ничего не ела в обед. Да и вчера.

Она поднимает на меня взгляд, и в ее глазах тот самый холод, который я видела в глазах Дениса.

— А тебя не волнует, что я вообще не хочу тут сидеть? — ее голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Что я хочу, чтобы все было как раньше? Чтобы папа был дома, и мы ужинали все вместе, а не вот так как на поминках!

— Аня…, — начинает Максим, но она обрывает его.

— Нет! Хватит! Почему мы все это замалчиваем? Она выгнала его! Она во всем виновата! — Аня вскакивает, ее стул с грохотом падает на пол. — Ты холодная! Бесчувственная! Тебе плевать, что мы чувствуем! Тебе важнее твоя гордость и твоя правда! А то, что наша семья развалилась — это так, мелочи!

Она выкрикивает это и выбегает из кухни. Через секунду доносится оглушительный хлопок двери ее комнаты.

Максим сидит, опустив голову. Он не смотрит на меня.

— Прости, мам, — бормочет он и, отодвинув тарелку, тоже уходит.

Я остаюсь одна. Посреди кухни, за столом, накрытым на троих, но в страшном одиночестве. Чувство полного поражения накрывает меня с головой. Он победил. Денис добился своего. Он не просто ушел. Он забрал у меня детей. Он поселил в их сердцах сомнение, обиду, а в случае Ани и открытую ненависть ко мне.

Мне кажется, я теряю не только мужа. Я теряю их. Своих детей. Тех, ради кого я все это терпела, старалась сохранить семью, делала вид, что все хорошо, пока все трещало по швам.

Слезы подступают к горлу, горькие и беспомощные. Я не могу дышать. Я упираюсь руками в стол, пытаясь унять дрожь. Так нельзя. Я не могу сдаться.

С почти механическим движением я достаю телефон. Пальцы сами находят номер. Мила отвечает почти сразу.

— Мила?

— Оль? Что случилось? Голос у тебя ужасный.

Я не могу вымолвить ни слова. Сначала вырывается лишь сдавленный звук.

— Мил…, — наконец выдавливаю я. — Я... я не справляюсь. У меня не хватает сил. Я вижу, как все рушится, но не знаю, что делать.

— Что произошло? С детьми что-то?

— Да... нет…, — я закрываю глаза, пытаясь собраться. — Денис... он в их головах. Аня... она только что сказала, что я все испортила, что я холодная и бесчувственная... что я выгнала его. Максим пытается быть на моей стороне, но он... он просто закрылся. Они страдают, Мила. А я не знаю, как им помочь. Не знаю, как сделать так, чтобы они не были вплетены в эту нашу битву с Денисом. Я... я вынуждена тебя послушать, Мила. Ты психолог. Помоги. Пожалуйста.

С другой стороны, короткая пауза, затем уверенно: