Позвонить я решаюсь только вечером, сидя дома возле выключенного телевизора. Долго собираюсь с духом, думаю что и как я скажу. И… «Абонент не может принять ваш звонок». Странное ощущение. Разочарование одновременно с облегчением.

Значит, так тому и быть. Вздыхаю. Остался еще один нерешенный вопрос.

— Привет, пап, — говорю в трубку.

— Лена? Все хорошо? — в голосе отца слышится искренняя забота.

— Да, все в порядке. Папа, я хотела спросить… Майя оставляла тебе письмо в роддоме с просьбой привести меня по определенному адресу, почему ты этого не сделал?

— Какое письмо? О чем ты говоришь? — в голосе звучит явное недоумение. — Я не совсем понимаю…

— Среди моих детский вещей был конверт… — пытаюсь объяснить.

— Мы из роддома забирали тебя вместе с Каролиной. Я когда узнал, что у меня есть ребенок несколько дней ходил сам не свой, потом покаялся твоей ма… жене. Она сначала, сама понимаешь, была не рада. Но позже позвонила мне и сказала, что нельзя ребенка оставлять в роддоме. Я вообще планирую тебя забирать, или пусть дом малютки возьмет ребенка. Но я как услышал про дом малютки, сразу так страшно за тебя стало, и устыдился, что тяну столько времени. В общем, сказал, что конечно, заберу. Хватит того, что собственная мать тебя бросила, а тут еще и отец… ведет себя как говнюк. В общем, в роддом мы поехали с Каролиной. Я нес тебя на руках, она отказалась брать, а жена несла сумку с вещами. Ноша хоть и была объемной, но нетяжелая. Мы привезли тебя домой. Ну и дальше жили… как-то…

Мне сразу становится понятно, кто забрал письмо и почему я столько лет была лишена матери. Бессильная ярость поднимается во мне. Каролина не могла отомстить Майе, поэтому выместила злобу на мне, ни в чем не повинном ребенке, лишив возможности узнать свою настоящую мать. Отец еще что-то говорит, но в данный момент его голос звучит, как белый шум. Я почти не разбираю слова, просто монотонное бу-бу-бу.

— Пап, я позже перезвоню. Спасибо. Спасибо за все.

И вешаю трубку. Звоню Вике, мне так нужна ее поддержка. Звоню-звоню-звоню… никто не берет трубу. Тишина. Похоже, в кои-то веки придется справляться самой.

А на следующее утро — первое сентября. И я провожу весь этот день, как зомби. Настолько погрузившись в себя, что почти не слышу того, что происходит вокруг меня. Машинально отвечая, улыбаясь, кивая.

Прихожу домой выжатая, как лимон. И сразу падаю спать. А утром меня будит стук в дверь. Звонок я отключила, как и телефон. Продираю глаза, удивленно смотрю на часы — 6 утра. У меня будильник будет звонить через десять минут. Кого это принесло в такую рань?

Стук в дверь повторяется. Яростный и настойчивый. Сползаю с кровати и иду в коридор.

— Кто там? — спрашиваю, удивляясь, какой хриплый у меня голос, как у вороны.

— Лен, это я, — Вика снова стучит, — открывай, срочное дело!

Я не успеваю нормально открыть дверь, как подруга ее распахивает, заходя в квартиру, следом за ней, как обычно, топает Пусик, вздыхая и что-то жалобно подвывая.

— Что это с ним? — спрашиваю у Вики, закрыв дверь и проходя в кухню, куда она сразу зашла, поставив чайник.

— У него психологическая травма. Не знаешь, бывают психологи для животных?

Разговаривая, Вика лезет в холодильник, выкладывает на стол масло, колбасу, нарезает хлеб и делает бутерброды. Причем, все это с бешеной скоростью. Завтрак готов до того, как закипел чайник! Тут же на стол ставится наш кофе.

— Че стоишь? Присаживайся, ешь, — кивает Вика на соседний стул, и тут же вгрызается в бутерброд. — Ох, я голодная, как волк. Гы-гы.

— Что-то ты сегодня какая-то… возбужденная… — откусываю бутерброд и запиваю кофе, не сводя глаз с подруги.

— О, нет, — Вика широко улыбается, — возбуждение как-раз все вышло ночью. А вот ты какая-то тормознутая. Что случилось?

Я вкратце рассказываю подруге всю историю с Майей.

— Н-да… слегка с придурью она у тебя, да? — делает правильные выводы Вика. — Теперь понятно, в кого ты пошла.

— Эй! — пихаю подругу локтем и улыбаюсь, впервые за несколько дней.

— Что? Правда глаза колет? — хохочет нахалка. — Но вообще, с твоей бывшей мамаши я не удивлена, вполне в ее стиле. Вообще, мутная история. И настораживающая, учитывая эти фразочки про твою безопасность в письме Майи. Надеюсь, эта вся фигня позади, учитывая сколько лет прошло. Ты доела уже?

— Доедаю, — дожёвываю последний бутерброд и выпиваю кофе. — Все, доела.

— Отлично. Потому что у меня для тебя аховая новость и я не хочу, чтобы ты подавилась.